Игорь Молд предлагает Вам запомнить сайт «Книги: читаем и обсуждаем!»
Вы хотите запомнить сайт «Книги: читаем и обсуждаем!»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

ПИСАТЕЛЬ НА ВСЕ ВРЕМЕНА

развернуть

ПИСАТЕЛЬ НА ВСЕ ВРЕМЕНА

90 лет назад родился классик русской прозы Юрий Казаков

Юрия Павловича Казакова (1927–1982) уже с первых публикаций стали называть мастером рассказа. И рассказы его были действительно необычны: умные, тонкие, лирические, музыкальные, живописные…

Гармония в рассказах писателя звуков, цветов, запахов – они словно сотканы были из них! – сразу же привлекли внимание читателей.

Ошеломительный успех его рассказы имели у сокурсников по Литературному институту, студентов режиссёрского факультета ВГИКа, снимавшим по ним дипломные работы, читателей в разных уголках нашей необъятной страны.

«Мой друг, – так характеризовал его творчество Юрий Нагибин, – не ведал периода ученичества, созревания, он пришёл в литературу сложившимся писателем с прекрасным языком, отточенным стилем и внятным привкусом Бунина. Влияние Бунина он изжил в своём блистательном «Северном дневнике» и поздних рассказах. Он никогда не приспосабливался к «требованиям», моде, господствующим вкусам и даже не знал, что это такое... Слово было дано ему от Бога. И я не встречал в литературе более чистого человека».

Это, как позднее оценит творчество Казакова Виктор Лихоносов, – «пронзительная, чистая русская проза».

Критики же были в растерянности. И вообще в целом официальная критика не принимала этих текстов, стоявших особняком в советской литературе.

«Я не хочу быть вторым Буниным, я хочу быть первым Казаковым», – парировал писатель редкие «комплименты» критиков (чаще же были «разборы» – и довольно болезненные!), когда его сравнивали с русским классиком, называли преемником Бунина.

И Юрию Казакову удалось стать первым – ни на кого не похожим, с собственной интонацией, манерой, темами, героями, атмосферой, настроением.

Казаков, которому удалось возродить русский рассказ, отзывался об этом жанре так: «Рассказ дисциплинирует своей краткостью, учит видеть импрессионистически – мгновенно и точно. Наверное, поэтому я и не могу уйти от рассказа. Беда ли то, счастье ли: мазок – и миг уподоблен вечности, приравнен к жизни. И слово каждый раз иное».

Предмет изображения у Казакова – сама жизнь, то, что происходит с каждым из нас: сомнения, радости, раздумья, общение с близкими, потери, минуты просветления...

Его герой – человек внутренне одинокий, с утончённым восприятием действительности, с обострённым чувством вины.

Действие большинства рассказов Казакова происходит в маленьких городках центральной России, на берегах Оки, в сёлах и деревнях, на безымянных полустанках, на побережье Белого моря…

Да, с официальной критикой у Казакова, который никогда не оглядывался ни на авторитеты, ни на хулителей, сразу возникли эстетические разногласия. Но писатель – не суетился, не приспосабливался. Жил и работал всегда сам по себе. Работал для вечности.

Очарованный вечной красотой родной природы, не переставая удивляться «непостижимому множеству судеб, горя и счастья, и любви, и всего того, что мы зовём жизнью», Казаков создавал в своих рассказах неповторимый мир. Именно поэтому его наследие – не только памятник времени. Его проза – живой понятный разговор и спустя десятилетия. Казаков – писатель на все времена.

И благодаря этому его наследие по праву вошло в золотой фонд русской литературы.

«У тебя нет власти перестроить мир, как ты хочешь, как нет её ни у кого в отдельности, – читаем в очерке-монологе Юрия Казакова «О мужестве писателя». – Но у тебя есть твоя правда и твоё слово. И ты должен быть трижды мужествен, чтобы, несмотря на твои несчастья, неудачи и срывы, всё-таки нести людям радость и говорить без конца, что жизнь должна быть лучше».

***

Юрий Павлович Казаков родился 8 августа 1927 года в Москве, в рабочей семье. Родители – Павел Гаврилович и Устинья Андреевна – бывшие крестьяне, выходцы из Смоленской губернии. Жили в коммуналке, в доме на Арбате, где и сегодня расположен зоомагазин.

1933-й стал переломным для их семьи. На её положении сказался арест отца, которого осудили за «нелояльные разговоры» и выслали из Москвы. Отныне отец Юрия стал «неблагонадежным». Судьба его была надолго предрешена.

Юре было всего шесть. Именно с тех пор, по его словам, он начал заикаться: при аресте отца испугался овчарки.

В годы Великой Отечественной они с матерью голодали. Продуктов, которые получали по карточкам, не хватало. Чтобы выжить, соглашались на самую чёрную работу. «О хлебе, одёже», – такими, вспоминал писатель, были все их заботы.

Как же хотелось тогда Юрию поскорее обрести самостоятельность! И чтобы помогать матери ему не терпелось «определиться при деле», получив профессию, постоянную работу.

Несмотря на войну, трудное положение семьи, с 1942-го Юрий учился в музыкальной школе по классу виолончели.

«Но так как заниматься музыкой я начал довольно поздно (с 15 лет) и пальцы мои были уже не столь гибки, то я, – вспоминал Юрий Павлович, – скоро понял, что виртуозом-виолончелистом мне не стать, и перешёл на контрабас, потому что контрабас вообще менее «технический» инструмент, и тут я мог рассчитывать на успех».

В 1946 году Казаков поступил в Музыкальное училище имени Гнесиных. После его окончания в 1951-м по классу контрабаса он был принят в состав оркестра Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Однако выступал в этом коллективе редко – чаще подрабатывал на танцплощадках.

Итак, литературе в судьбе писателя предшествовала музыка. Отсюда, вероятно, особая музыкальность и ритм его слова.

***

В 1953 году Казаков поступил в Литературный институт имени А. М. Горького.

«Я не помню сейчас, почему меня в одно прекрасное время потянуло вдруг к литературе. В своё время я окончил Музыкальное училище в Москве, года три играл в симфонических и джазовых оркестрах, но уже где-то между 1953 и 1954 годами стал всё чаще подумывать о себе как о будущем писателе. Скорее всего, это случилось потому, что я, как, наверное, и каждый молодой человек, мечтал тогда о славе, об известности и т. п.».

Так объяснял Казаков, что послужило для него первотолчком к писательству в наброске «Автобиографии» (1965).

А отвечая в те же годы на вопрос журналистов, он поделился с ними … секретом:

«Я стал писателем, потому что был заикой. Заикался я очень сильно и ещё больше этого стеснялся, дико страдал. И потому особенно хотел высказать на бумаге всё, что накопилось…».

В годы учёбы Юрий «занимался альпинизмом, охотился, ловил рыбу много ходил пешком, ночевал, где придётся, всё время смотрел, слушал и запоминал».

Благодаря охоте он, горожанин, познавал природу. И она настраивала Казакова на высокий философский лад, наводила на мысль и о предельности всего живого, и о вечном торжестве – обновлении жизни.

***

С Константином Георгиевичем Паустовским Юрий Казаков познакомился в Дубултах весной 1957-го.

Сразу же определился характер их взаимоотношений: Казаков, что называется, влюбился в мудрого, всеведущего писателя. В письмах к нему он, словно исповедуясь, искал понимания и поддержки у мастера.

Паустовский, как и Вера Панова, Николай Замошкин (руководитель семинара у Казакова в Литературном институте), дал Юрию рекомендацию в Союз писателей, куда его приняли в 1958-м.

«Сравнительно недавно, год назад, – написал в своей рекомендации Паустовский, – я впервые прочёл рассказы Ю. Казакова и был поражён силой, мастерством и зрелостью тогда ещё никому не известного писателя. Тем более я был поражён, узнав, что Казаков – студент Литературного института им. Горького и человек ещё совсем молодой».

И далее:

«Достаточно прочесть два-три рассказа Ю. Казакова, чтобы стало ясно, какой талантливый, зоркий и умный писатель вошёл в нашу литературу. Поэтому в данном случае я считаю излишним углубляться в разбор произведений Казакова. Они сами говорят за себя. Одно могу сказать – писатели старшего поколения должны быть счастливы таким взыскательным к себе и одарённым преемником, каким является Ю. Казаков…».

Поддерживая молодого писателя, Паустовский в 1961 году опубликовал в легендарном ныне альманахе «Тарусские страницы» рассказы Юрия Казакова «В город» (1960), «Ни стуку, ни грюку» (1960), «Запах хлеба» (1961), в которых он, коренной москвич, по надуманному определению официальной критики причисленный к «деревенщикам», одним из первых поднял тему ухода крестьянина из села.

Несмотря на большую разницу в возрасте, Паустовский стал для Казакова не только учителем, но и другом.

Казаков посвятил Константину Георгиевичу самое лирическое своё эссе «Поедемте в Лопшеньгу».

***

Важным событием в жизни Казакова стала его встреча с Русским Севером. Первая такая встреча относится к годам его учёбы в Литературном институте. Тогда Юрий в поисках ответов на «вечные вопросы», потребности в творческом самоопределении отправился в командировку по следам Пришвина, путешествовавшего по Беломорью полвека назад.

«Впервые на Белое море я попал в 1956 году, – писал Юрий Павлович в очерке «Вот и опять Север». – Полтора месяца шёл я побережьем от деревни к деревне (а они друг от друга километрах в сорока-пятидесяти), где пешком, а где на карбасах и мотоботах. <…> Так начался для меня Север… И это было огромное для меня впечатление, как москвича, никогда никуда не выезжавшего, Север меня просто-напросто покорил. Белое море. Эти деревни, ни на какие деревни на свете не похожие. Что поразило ещё? Быт необыкновенный. Избы двухэтажные. Представьте, там не было вообще замков. Если кто-то уходил в море – избу он не запирал. Ставил палку к двери – значит, хозяев дома нет, и никто не заходил. Поразили меня северная природа, климат, белые ночи и совершенно особые серебристые облака, высочайшие, светящиеся жемчужным светом. Знаете, белые ночи, они ведь даже психику человека меняют».

В первых «поморских» рассказах Казакова – «Арктур – гончий пес» (1957), «Никишкины тайны» (1957), «Поморка» (1957) – ощутим порой налёт экзотичности, но этим же обусловлена и яркость восприятия, чистота и свежесть взгляда художника.

В них нашла отражение гармония человека и природы, естественность чувств, особая атмосфера поморского уклада жизни, определяющаяся экстремальностью существования на границе моря и суши.

В рассказах мы видим отпечаток того сильнейшего эмоционального впечатления, которое произвёл на него Север. Вот одинокая 90-летняя старуха Марфа из беломорской деревни («Поморка») молится в тёмный угол, «где между почётных грамот висит чёрная раскольничья икона в тусклом серебряном окладе».

Рисуя этот удивительный образ своей героини, обстановку в которой она живёт, писатель ощущает, что именно здесь его настоящая Родина:

«Странно мне слушать это – будто бабка моя молится, будто мать свою я слышу сквозь сон, будто все мои предки, мужики, пахари, всю жизнь с детства и до смерти пахавшие, косившие, положенные, забытые по погостам, родившие когда-то хлеб и другую, новую жизнь, будто это они молятся – не за себя, за мир, за Русь – неведомому Богу старозаветному, доброму Николе Угоднику».

Впервые за советские годы главным достоинством героини названо то, что она «старинный порядок блюдёт». И за то она и почитаема односельчанами:

«Хорошая старуха-то, святая, одно слово – поморка!»

Образ Марфы у Казакова окружён героическим ореолом. Вот такие поморки обречены на вечное ожидание мужей и сыновей, всегда уходящих в студёное море и не всегда возвращающихся...

И, замирая сердцем, вникая вместе с автором в молитву святой души Марфы, вспоминаю и я свою первую поездку на Север в 1973-м – в фольклорную экспедицию в карельский посёлок Поньгома на берегу Белого моря. Тогда я написал свой первый рассказ «Долго будет Карелия сниться…». Как и для Юрия Казакова, эти места стали для меня родными.

А спустя 35 лет, в 2008-м, был потрясён до глубины души, получив вдруг коротенький отклик от внучки одной из моих героинь-сказительниц: «Спасибо за память о наших бабушках…».

***

В 1960-е Юрий Казаков по-прежнему много путешествовал. Он побывал в Архангельске, Мурманске, Мезени, Пинеге, Нарьян-Маре, Карелии, на побережьях Баренцева и Карского морей, посетил Соловки…

В результате этих поездок появилась книга очерков «Северный дневник». Она стала главной книгой писателя о Беломорье.

«…Я ездил на Белое море ещё и ещё, пока наконец не взялся за «Северный дневник». Сидя осенью в чудесной деревушке на Оке и дописывая последние главы «Дневника», я думал, что северные мои странствия – и открытия, и восторги, и печали – уже позади, но как же я заблуждался! Север не отпускал меня, а притягивал всё сильнее… География моих дальнейших поездок на Север всё расширялась. Из каждой поездки я привозил 1-2 очерка… На Севере я иногда ловил с рыбаками рыбу, был на тюленьем промысле…» («Вот и опять Север»).

Русский Север – эту мысль писатель красной нитью проводит в «Северном дневнике»! – последний оплот истинно русской, народной жизни, не загубленной «прогрессом» и урбанизацией.

Казаков писал в «Дневнике» о том, что ему «всегда хотелось пожить не на временных становищах, не на полярных зимовках и радиостанциях, а в деревнях – в местах исконных русских поселений, в местах, где жизнь идёт не на скорую руку, а постоянная, столетняя, где людей привязывает к дому семья, дети, хозяйство, рождение, привычный наследственный труд и кресты на могилах отцов и дедов».

Природа, люди, язык – вот три в равной мере важные для него открытия, то главное, что более всего поразило молодого прозаика на Севере.

«В этих краях каждое слово обживается веками», – считал Казаков. Именно на Севере Казаков по-настоящему понял ценность слова. И именно здесь зародилась та повышенная чуткость к слову, которая отличает язык его произведений.

Казаков подолгу жил в поморской деревне Лопшеньге, считал её самой красивой поморской деревней.

Здесь и повсюду на Севере он улавливал невидимые для другого взгляда переливы цвета и света, отмечал тончайшие живописные подробности окружающего мира. Картины природы в северных рассказах писателя не просто на первом плане. Природа в них – не фон, но сливается с героем в одном общем состоянии. Пейзаж у Казакова – средство психологической характеристики.

«В жизни каждого человека есть момент, когда он всерьёз начинает быть, – так осмыслит писатель своё отношение к Северу спустя десятилетия. – У меня это случилось на берегу Белого моря».

Одна из глав «Северного дневника» – «И родился я на Новой Земле» – посвящена неординарной судьбе ненецкого художника-самородка Тыко Вылки. Эта глава легла в основу повести Казакова «Мальчик из снежной ямы», где писатель, рассказывая о Тыко Вылке, повествует о себе, своих странствиях по Северу и сам становится героем произведения:

«Месяца полтора ходил я по Северу, по Белому морю, жил по нескольку дней в разных деревнях, жадно расспрашивал каждого о чём придётся… пока не понял вдруг, что чуть не каждый человек, родившийся и выросший в суровом краю, – герой».

А затем на основе повести он написал сценарий для двухсерийной картины о Тыко Вылке «Великий самоед» (1982).

В «Северном дневнике» немало страниц отведено городу Архангельску, который был для писателя самым лучшим среди городов Русского Севера.

***

Помимо Русского Севера Юрий Казаков побывал на Псковщине и в устье Дуная, в Закарпатье и в Казахстане.

Раз за разом, легкий на ногу, срывался Казаков из Москвы, забирался в глухомань – страсть к охоте влекла его на добровольные скитания.

Хождение по лесам, берегам морей, рек, озёр давали Юрию Казакову жизненную силу для выживания, ту искру восторга перед жизнью, которая затухала в повседневности литературных дрязг, неустроенности быта, нестерпимо долгого ожидания места в печатном органе, критических гадостей, которых хватало.

Писатель подолгу жил в центральной России, любил красоту среднерусской равнины, Оку и Тарусу.

***

В 1962-м во Франции Казакову присудили премию за лучшую книгу года, переведенную на французский язык. А в 1970-м в Италии писатель был удостоен Дантовской премии за выдающийся вклад в развитие современной литературы.

В те годы его ценили и печатали за рубежом. А из нашей страны, несмотря на выпады критиков, писателя выпускали в зарубежные командировки. Юрию Казакову довелось побывать в Болгарии, Румынии, Германии...

Незабываемой для Юрия Павловича стала поездка во Францию весной 1967 года. Во время этой поездки Казаков встретился с Борисом Зайцевым, Георгием Адамовичем, другими писателями-эмигрантами «первой волны».

Тогда же он начал собирать материалы для книги о Бунине. Но она, увы, не была написана.

***

О последнем годе жизни Казакова режиссёр Аркадий Кордон снял замечательный фильм «Послушай, не идёт ли дождь?" (1999), в котором роль писателя великолепно исполнил Алексей Петренко.

Свой последний год, как и десятилетие предшествующее ему, Казаков вёл замкнутую жизнь на своей даче в подмосковном Абрамцеве. В литературных кругах поговаривали, что он исписался…

И вот именно в 1970-е, когда Юрий Павлович подолгу не печатался, Казаков в своих последних рассказах – «Свечечка» (1973) и «Во сне я горько плакал» (1977), где главными героями стали его маленький сын Алёша и он, – явил такое зрелое мастерство словесной живописи, такой дар проникновения в святая святых человеческих душ, какие соизмеримы с высотами мировой литературы.

Теперь дачи в Абрамцево – дорогого для его друзей и почитателей таланта места, где после кончины писателя его вдова с сыном Алексием создали народный музей, – нет. 10 лет назад при невыясненных обстоятельствах дача сгорела. Тогда, к огромному сожалению, погибла и часть архива писателя.

***

Юрий Павлович Казаков, которого нет с нами уже 35 лет, похоронен на Ваганьковском кладбище.

Писателя не стало, когда ему было всего 55 лет. Он скончался 29 ноября 1982 года в подмосковном госпитале от кровоизлияния в мозг.

Когда Юрия Павловича провожали в последний путь, на гражданской панихиде в Малом зале ЦДЛ Фёдор Абрамов сказал: «Мы все должны понимать, что сегодня происходит. Умер классик!»

Книги Казакова продолжают выходить и сегодня. Издан впервые и трёхтомник его сочинений и писем.

В память о Казакове присуждают литературную премию его имени: ею отмечают лучших писателей, работающих в жанре рассказа.

Произведения Казакова вошли в школьные программы и хрестоматии, переведены на многие языки мира.

В феврале 2008 года на доме № 30 на Арбате, который хорошо помню с детства по посещениям вместе с папой двух его одиноких тёток-сестёр Семёновых, живших, как и семья Казаковых в коммуналке, установили памятную мемориальную доску. Автор — Тамара Михайловна, вдова писателя.

На доске — детская ладошка, а в ней горящая свеча — символ света, исходящего от произведений Юрия Казакова.

Будущий писатель жил в этом арбатстком доме с 1927 по 1963-й. А в 1941-м на его крыше помогал взрослым тушить зажигалки. Тогда, в один из налётов на Москву, его контузило взрывной волной.

Здесь, на Арбате, Казаков написал свои первые рассказы.

В августе 2017 года в поморском селе Лопшеньга Архангельской области), где в 2015 году на доме, в котором останавливался писатель, была открыта мемориальная табличка, прошли вторые литературные чтения «Поедемте в Лопшеньгу!» (такими словами не раз обращался к Казакову Константин Георгиевич Паустовский).

Источник

http://politobzor.net/show-140195-pisatel-na-vse-vremena.htm...


Ключевые слова: Книги
Опубликовал Игорь Молд , 09.08.2017 в 21:39

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Евгений Титаев
Евгений Титаев 11 августа, в 20:40 Прекрасный писатель. В его рассказах всё время была какая-то извечная надломленность. Жаль, что Казакова настиг печальный конец. Текст скрыт развернуть
1
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 1
Свежие темы
Причуды графа Льва Толстого
Игорь Молд 22 авг, 15:55
0 0
Что читают знаки Зодиака?
Игорь Молд 22 авг, 15:10
0 0
Россия 1910-х годов: 30 изумительных снимков от русского писателя выглядят так, как будто сделаны вчера
Игорь Молд 22 авг, 15:00
0 0
Владимир Набоков. «Обида»
Игорь Молд 22 авг, 14:59
0 0
Игорь Губерман — «гарики»
Игорь Молд 22 авг, 14:19
0 1
Вишневский Владимир Петрович
Игорь Молд 21 авг, 14:39
+2 0
Дубровин Евгений Пантелеевич
Игорь Молд 21 авг, 14:35
+4 3
Проклятье рода Баскервилей
Игорь Молд 20 авг, 19:46
+7 1
Лучшие книги XX века по мнению “Goodreads”
Игорь Молд 20 авг, 19:46
+4 5
Даниил Гранин о времени
Игорь Молд 20 авг, 19:17
+2 5

Последние комментарии

viktor panenko
Один из любимых писателей
viktor panenko Дубровин Евгений Пантелеевич
Анатолий Волошин
Андрей Васин
Евгений Титаев
Читал.Смеялся.
Евгений Титаев Дубровин Евгений Пантелеевич
Читать

Читатели

55173 пользователям нравится сайт knigi.mirtesen.ru