Длинное письмо одной женщине: загадка Константина Паустовского

«Жизнь представляется теперь, когда удалось кое-как вспомнить ее, цепью грубых и утомительных ошибок. В них виноват один только я. Я не умел жить, любить, даже работать. Я растратил свой талант на бесплодных выдумках, пытался втиснуть их в жизнь, но из этого ничего не получилось, кроме мучений и обмана. Этим я оттолкнул от себя прекрасных людей, которые могли бы дать мне много счастья.

Сознание вины перед другими легло на меня всей своей страшной тяжестью. На примере моей жизни можно проверить тот простой закон, что выходить из границ реального опасно и нелепо», — писал Константин Паустовский в своей «Последней главе».

Хатидже

Когда началась первая мировая война, Константин Паустовский, как младший сын в семье, был освобожден от призыва. Но сидеть на университетских лекциях было ему невыносимо, и только в Москве стали формировать тыловые санитарные поезда, Паустовский поступил в один из них санитаром. Так он встретил свою первую жену, сестру милосердия Екатерину Загорскую, Хатидже. Имя Хатидже ей дали крымские татарки, когда она однажды летом жила в татарском селе на берегу моря. Так переводится на татарский русское имя Екатерина.

«…её люблю больше мамы, больше себя… Хатидже — это порыв, грань божественного, радость, тоска, болезнь, небывалые достижения и мучения», — писал Паустовский.
 
Константин Паустовский в молодости
Константин Паустовский в молодости
 

В 1916 году они обвенчались в рязанской церкви, где когда-то был священником отец невесты. Паустовский уже тогда понимал, что он писатель. В молодости судьба изрядно его помотала: после войны он занимался в Москве репортерской работой, несколько раз слышал, как выступает Ленин. Уехал в Киев, был последовательно мобилизован в петлюровскую, а затем Красную Армию, оказался в Одесе, где в те годы жили и работали Ильф, Катаев, Бабель, Багрицкий и другие прекрасные молодые писатели, вернулся в Москву. Все это время жизнь Паустовского и его Хатидже была подчинена одной цели — все должны узнать, как он талантлив, его книги должны выйти… Екатерина была музой писателя, его товарищем, матерью его сына Вадима.

«Отец всегда был скорее склонен к рефлексии, к созерцательному восприятию жизни. Мама, напротив, была человеком большой энергии и настойчивости <…>.

Брак был прочен, пока все было подчинено основной цели — литературному творчеству отца. Когда это наконец стало реальностью, сказалось напряжение трудных лет, оба устали, тем более что мама тоже была человеком со своими творческими планами и стремлениями.

К тому же, откровенно говоря, отец не был таким уж хорошим семьянином, несмотря на внешнюю покладистость. Многое накопилось, и многое обоим приходилось подавлять. Словом, если супруги, ценящие друг друга, все же расстаются, — для этого всегда есть веские причины», — написал Вадим много лет спустя.

Валерия

В 1936 году Паустовский и Екатерина развелись. За два года до этого в их отношениях появилась нервность и напряженность, когда быть врозь еще невозможно, а вместе — уже невыносимо. Вадима отослали из этого безумия в отличную лесную школу. Среду прочего он, левша, должен был по правилам того времени переучиться там на правшу. В школе Вадим подружился с сыном известного ботаника Сережей Навашиным. Однажды на какой-то праздник к мальчикам одновременно приехали их родители. Все друг друга узнали: мамой Сережи оказалась женщина, которой Паустовский был остро и увлечен в 1923 году в Тифлисе. То чувство обрушилось на него, женатого человека, как ураган, но быстро прошло, и он писал жене в деревню, что он «освободился полностью», «все исчерпано», потому что «пережито литературно».

И вот — удивительная новая встреча…

Константин Паустовский и Валерия Навашина
Константин Паустовский и Валерия Навашина

Навашины тоже переживали кризис — ученый собирался уходить из семьи к другой женщине. Паустовский, со свой свойственной ему рефлексией два года колебался и мучился.

«То у него на волоске висел старый брак, то новый», — вспоминал Вадим.

Но тут уже сама Хатидже потребовала от писателя решительных действий. И он ушел к Валерии Валишевской.

Со второй женой у писателя тоже была большая любовь.

«Звэра, Звэра — ты очень любимая пискунья, — ты даже не знаешь, как тебя любят — очень-очень». «Целую крепко, обнимаю, в Москве — не шуруй, будь осторожна, не волнуйся из-за дур». «Звэрунья, лапчатый зверь, твое рязанское письмо до сих пор не пришло», — писал он ей в письмах.

Таня

Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
 
 

Сильная любовь к Валерии не была долгой. В 1939 году он познакомился с Татьяной, женой драматурга Арбузова, актрисой театра Мейерхольда. Паустовский пришел — строгий пробор в прическе, застегнут на все пуговицы. Татьяне он сразу не понравился, а Татьяна ему — очень. Писатель стал присылать ей букеты, по одному в день.

Потом судьба пересекла их в эвакуации, во время второй мировой войны. Паустовский приехал с фронта в Чистополь к своей жене Валерии и ее сыну Сереже, чтобы увезти их в Алма-Ату. По совпадению Татьяна с ее дочерью оказалась там, их он взял в Алма-Ату тоже.

Валишевская три года не давала писателю развод, и в обмен на свободу он оставил ей квартиру и писательскую дачу в Переделкине. Долгое время он жил со своей новой семьей в 14-метровой комнате: он, Татьяна, дочь Татьяны и ее общий с Паустовским сын Алеша. Теснота и неустроенность не печалили Константина Георгиевича, он снова переживал огромную, безумную любовь, какой еще не видел свет.

«Нежность, единственный мой человек, клянусь жизнью, что такой любви (без хвастовства) не было еще на свете. Не было и не будет, вся остальная любовь — чепуха и бред. Пусть спокойно и счастливо бьется твое сердце, мое сердце! Мы все будем счастливы, все! Я знаю и верю», — писал он Татьяне.

Марлен Дитрих

Марлен Дитрих
Марлен Дитрих

Уже в 1964 году Паустовский встретился с Марлен Дитрих. Она прилетела в Советский Союз и первым же делом, еще в аэропорту спросила журналистов про Паустовского. Он был любимым писателем великой актрисы. Однажды она прочла его рассказ «Телеграмма» в интересном издании: русский текст, а рядом — перевод на английский. Для нее это было как удар молнии. Актриса искала другие книги писателя, изданные на английском, но не могла найти. Поэтому в СССР она летела с надеждой встретиться с Константином Георгиевичем. А он как раз лежал в больнице после инфаркта. И когда он, больной и почти совсем слепой, все-таки пришел на один из ее концертов и поднялся на сцену, Марлен опустилась перед ним на колени.

«Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его «откроют». В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно», — говорила актриса.

Бесконечное письмо

Когда Константин Паустовский умер, его сыну Вадиму попали в руки письма к одной женщине, последней возлюбленной писателя — он набрасывал их, работая над своей последней книгой. И они ужасно напоминали те письма, которые в своей далекой юности он писал невесте Кате, Хатидже. Те же слова, те же обороты, те же интонации…

«Именно тогда мне и пришло в голову, что, по существу, он был однолюбом, что все браки и увлечения только дополняли и развивали друг друга, что состояние влюбленности было необходимым условием успешной творческой работы. Он им очень дорожил и, может быть, даже провоцировал его», — вспоминал Вадим.

Ведь не зря герои книг Паустовского писали своим возлюбленным точно такие письма, как автор — своим. Константин Георгиевич писал жизнь и жил в книгах, он «выходил из границ реального», о чем потом жалел. Но для него, гениального романтика, другого пути, видимо, просто не было.

Один исследователь жизни и творчества Константина Паустовского как-то признался Вадиму, что он очень боится: в собрании сочинений писателя будут опубликованы письма ко всем его женам и возлюбленным: «Ведь это будет как письма к одной женщине».

«Не вижу в этом ничего страшного, — ответил Вадим. — Именно потому что это — как письма к одной женщине…».

Источник ➝

Воспоминания русских писателей о детстве

«Детство» Льва Толстого



В 1851 году Лев Толстой вместе с братом Николаем отправился на Кавказ. Там он создал первую часть автобиографической трилогии — повесть «Детство». В дневнике Толстой писал: «С ноября месяца я лечился, сидел целых два месяца, т. е. до нового года дома: это время я провел хотя и скучно, но спокойно и полезно. Январь я провел частью в дороге, частью в Старогладковской, писал, отделывая первую часть (имеется в виду повесть «Детство». — Прим. ред), готовился к походу и был спокоен и хорош».

Повесть вышла в журнале «Современник» в 1852 году под названием «История моего детства». В ней писатель от лица десятилетнего Николеньки Иртеньева вспоминает события и переживания своих первых лет. Герой рассказывает о дворянский традициях — домашнем учителе, музицировании и рисовании с матерью, охоте с отцом и домашних балах.


«Детство Тёмы» Николая Гарина-Михайловского


Автобиографическая повесть «Детство Тёмы» Николая Гарина-Михайловского стала первой опубликованной работой автора. Она появилась на страницах журнала «Русское братство» в 1892 году. «Детство Тёмы» стало частью тетралогии: позже вышли книги «Гимназисты», «Студенты» и «Инженеры».

В центре сюжета повести — история восьмилетнего мальчика Тёмы. Суровый отец — отставной генерал — не скупится на телесные наказания. Мальчик живет в страхе перед отцом, но помогает и поддерживает ребенка справедливая мать. Среди главных детских впечатлений Тёмы — спасение любимой собаки из колодца, тяжелая болезнь, поступление в гимназию и смерть отца.


«Детские годы Багрова-внука» Сергея Аксакова


Историю собственной семьи писатель Сергей Аксаков отразил в автобиографической трилогии. О своем детстве на Южном Урале он рассказал во второй части — в книге «Детские годы Багрова-внука». Некоторые главы публиковали в журнале «Русская беседа», отдельная книга вышла в 1858 году. Во вступлении к произведению Аксаков писал: «…рассказы эти представляют довольно полную историю дитяти, жизнь человека в детстве, детский мир, созидающийся постепенно под влиянием ежедневных, новых впечатлений».

Главный герой романа — Сергей Багров — родился слабым ребенком. Когда он окреп, родители отправили его вместе с младшей сестрой к бабушке с дедушкой в имение Багрово. Главными развлечениями ребенка были чтение арабских сказок, рыболовство, охота и ловля бабочек. Любовь ко всем этим увлечениям Аксаков сохранил на всю жизнь.


«Детство» Максима Горького


Первая повесть автобиографической трилогии Максима Горького вышла в 1913 году — ее главы появлялись в газете «Русское слово». В ней писатель поделился воспоминаниями о детстве — о первых годах жизни в семье деда Василия Каширина, владельца красильной мастерской.

Главный герой «Детства», как и сам Максим Горький, рано остался без отца (тот умер от холеры). После смерти родителя мальчик с матерью переехал в Нижний Новгород. Там его воспитанием занялся дедушка, который отличался жестоким нравом — он не считал зазорным пороть внука. Несмотря на строгость, он учил ребенка азбуке, рассказывал ему истории о военном прошлом. Это детство закончилось у Горького в третьем классе — он был вынужден собирать старье и воровать дрова, чтобы обеспечить ими семью. А вскоре дед отправил его «в люди» — самостоятельно зарабатывать себе на жизнь.


«Другие берега» Владимира Набокова


Книга Владимира Набокова «Другие берега» рассказывает о почти 40 годах жизни писателя — с начала XX века до его эмиграции в США. Как говорит в предисловии сам Набоков, цель книги — «описать прошлое с предельной точностью и отыскать в нем полнозначные очертания, а именно: развитие и повторение тайных тем в явной судьбе». Первые годы писателя прошли у дедушки Василия Рукавишникова в усадьбе Рождествено. Здесь он увлекался ловлей бабочек, шахматами, теннисом, ездой на велосипеде и, конечно, чтением книг.


«Младенчество» Владислава Ходасевича


Владислав Ходасевич больше известен своими мемуарами о поэтах Серебряного века — Валерии Брюсове, Андрее Белом, Федоре Сологубе, но после себя он оставил и автобиографию. В 1933 году в журнале «Возрождение» вышла книга «Младенчество». В ней Ходасевич написал о своих детских страхах и болезнях, раннем обучении чтению, любви к балету, первых стихотворениях.


Воспоминания Марины Цветаевой


Мемуары о своем детстве оставила и Марина Цветаева. В своих очерках «Мать и музыка», «Сказка матери», «Дом у старого Пимена» она вспоминает о первых музыкальных занятиях, любви к Пушкину, семейных традициях. Особое место в ее рассказах отводится родителям: отцу Ивану Цветаеву, основателю Музея изящных искусств, и матери, пианистке Марие Мейн, которая во всем помогала мужу.


Автор: Лидия Утёмова

Картина дня

))}
Loading...
наверх