Мария Халаши: как превратить ненависть к цыганам в любовь за одно поколение

Мария Халаши: как превратить ненависть к цыганам в любовь за одно поколение

Лилит Мазикина, журналистка

Разговоры о дискриминации, «политическая корректность» (нейтральные термины вопреки устоявшимся пренебрежительным), введение женских персонажей в экранизации книг просто ради зрительниц — всё это кажется молодёжи изобретением США. Им трудно поверить, что намного раньше те же вопросы поднимались в СССР и странах соцлагеря, те же приёмы использовались в общественной жизни и искусстве, потому что они выросли на американском кино и потому, что они привыкли не задумываться над «социалистическими» фильмами и книгами, которые знают с детства.

Можно считать и со стороны США, и со стороны СССР разговоры о равенстве и уважении на государственном уровне не больше, чем лицемерием, но отрицать, что многие рядовые граждане горели этими идеями и боролись за них искренне, от сердца. Мария Халаши, венгерская писательница, говорившая с детьми на непростые темы — бедность, изоляция инвалидов, национальная рознь, равнодушие родителей — была одной из тех, кто хотел видеть будущее без несправедливости и жестокости.

 

Удивительно, но как минимум одна её книга вызвала эффект, которого не могли ни до, ни после вызвать специальные кампании на государственном уровне. И эта книга — одна из двух переведённых на русский язык. Она называется «На последней парте», её главная героиня — девочка из традиционно притесняемой в Венгрии народности. Цыганка Кати Лакатош.

Как сделать цыганку любимицей Венгрии

Отношение к цыганам в Восточной Европе определено тем фактом, что они появились здесь вместе с турецкими завоевателями и прочно оказались ассоциированы с образом врага. Турки и их связь с цыганами стёрлись из народной памяти, отношение осталось.

Традиционно настороженное отношение к цыганам в России не даёт и близкого представления о том, как на цыган смотрели западные соседи нашей страны. В той же Венгрии (и не только!) цыган обвиняли даже в людоедстве. Просто потому что почему бы нет. В Румынии считали, что они созданы быть рабами, и каждый цыган или наполовину цыган становился чьей-то собственностью по умолчанию.

Иллюстрации к изданию 1966 года, издательство «Детская литература»

 

«Если работа настолько отвратительна, что никто не хочет ее делать, ее поручают цыгану… Если его побьют, он не может пожаловаться, потому что, если пожалуется, его еще и засмеют», — писал Йокаи, классик венгерской литературы.

Когда Мария Халаши написала и опубликовала книгу о неотёсанной цыганской девочке Кати, переехавшей волей судьбы из глухой провинции в столицу и для начала обнаружившую, что никто не хочет садиться рядом с ней, писательница не могла сыграть на доброжелательном любопытстве к цыганской экзотике. Напротив, её книга попала в среду, в которой к подобным произведениям относились в лучшем случае с прохладцей. Тем удивительнее была популярность повести. По ней поставили пьесу, сняли сериал. Маленькие читатели требовали продолжения, и Халаши написала следующую повесть о Кати — её, увы, на русский не перевели.

Секрет, о котором не спросил никто

Книга «На последней парте» написана в шестидесятые. Прочитало её много детей в Венгрии, но не все и даже не большинство. В восьмидесятых венгерские детские психологи опрашивали детей, которые приходили с классом на пьесу о девочке Кати. Большинству из них эта история была незнакома: не каждый родитель в стране добровольно купил бы книгу о такой девочке своему ребёнку.

 

Экранизация книги 1975 года

Юные зрители заполняли две анкеты, за день до спектакля и через день после. Опрос касался отношения детей к разным национальностям, проживающим в Венгрии или знакомым по фильмам и книгам: немцам, русским, румынам… и, конечно, цыганам. Анкеты показали, что большинство детей разделяли вековые стереотипы о национальностях. Но те же анкеты после спектакля показывали, что взгляды многих юных зрителей он перевернул. Теперь многие были согласны сидеть на одной парте с девочкой-цыганкой.

Многие из тех, кому книга о Кати попала в восьмидесятые в руки, позже шли добровольными участниками в благотворительные и, главное, образовательные программы, связанные с цыганами. Особенно во время Европейской Декады Цыганской Интеграции, когда эти программы реализовывались особенно активно. Если бы на книге Халаши выросла вся Венгрия, включая цыган, кто знает, какой силы рывок от ситуации, сложившейся за века, совершила бы страна.

Как Халаши добивалась этого эффекта? Отрицала реалии жизни в цыганских гетто? Нет, они описаны правдиво.Упоминала вклад цыган в венгерскую культуру? Разве что косвенно — улица, на которой прежде жила Кати, названа в честь легендарного венгерского композитора-цыгана Иштвана Данко. Казалось бы, книга о Кати только подтверждает все стереотипы о цыганах. Герои носят типичную фамилию — Лакатош, заняты типичными цыганскими делами — мелкой торговлей, музыкой, плетением корзин или простой работой на заводах, одеваются, говорят и ведут себя как цыгане.

 

В чём же секрет? В горячей речи катиной учительницы? Но, произнеси она её в самом начале книги, и читатели остались бы равнодушны. Никто до сих пор не понимает, как Халаши этого добилась. Возможно, она была гением. Эффект других её детских книг только подтверждает это. Не было ребёнка, который прочёл бы «И вдруг раздался звонок» и не задумался бы о больных сверстниках и ужасах социальной изоляции. Многие попробовали писать статьи после повести «Каждый день сенсация».

Никто не догадался спросить у Халаши рецепты такой убедительности при жизни. А умерла она рано — в неполные сорок восемь лет. Но многие спрашивали после каждой новой книги: может быть, у вас в семье есть инвалид или вы цыганка? Настолько убедительно она создавала образы маленьких героев. Пожалуй, её можно было бы назвать венгерской Линдгрен или Вестли, если бы только в девяностые её не предпочли забыть — в отличие от скандинавских писательниц.

Неожиданно появилась, неожиданно ушла

Послевоенный Будапешт. В кабинет главного редактора популярного журнала «Кино и театр», писать в который почитают за честь маститые журналисты, входит невысокая, очень смуглая девушка с чёрными косами.

— Здравствуйте! Я хочу с вами работать.

— А сколько тебе лет?!

— Шестнадцать.

— Как раз как моему зимнему пальто! Что же, давай попробуем.

Знал ли редактор, что перед ним — будущая звезда и литературы, и журналистики? Поспешил бы он тогда взять у неё интервью? Никто ведь сейчас не знает, из какой Мария семьи, никто не знает, как прошло её детство и как жила она во время войны, кого любила и кто любил её…

Халаши обожала детей, но своих не завела. Она работала сутками, горела над каждой темой, за которую бралась, всё волновало её сердце, в любого героя своего репортажа она горячо влюблялась. Особенно увлекали её, конечно, темы детства и… дружбы народов. Когда в гостях у неё побывала советская журналистка, она показывала гостье свою коллекцию русских игрушек и радовалась, что скоро выйдет перевод её книги на русский.

Уже тогда она была серьёзно больна — хотя никогда не признавалась, чем — и меньше, чем через год после общения с советской коллегой умерла. Никто на её работе не догадался бы, что Мария обречена.До последних дней она трудилась, и трудилась напряжённо, за двоих или троих. Вероятно, хотела успеть побольше.

Как хотелось бы узнать, о чём она мечтала, чего боялась, о чём думала, работая над каждой новой книгой! Влюблённая в людей, Мария рассказывала о ком угодно, только не о себе. Чем дальше мы от её жизни и смерти, тем меньше шансов что-то узнать: исследовать её жизнь могут только соотечественники, а их мало интересуют писатели, которых они считают «пропагандистами социализма». Нам остаётся смотреть на те черты Марии, которые проступают так явно через её тексты. Судя по книгам, Халаши состояла из любви к людям. Может быть, этого знания о ней и достаточно.

 
Источник ➝

Воспоминания русских писателей о детстве

«Детство» Льва Толстого



В 1851 году Лев Толстой вместе с братом Николаем отправился на Кавказ. Там он создал первую часть автобиографической трилогии — повесть «Детство». В дневнике Толстой писал: «С ноября месяца я лечился, сидел целых два месяца, т. е. до нового года дома: это время я провел хотя и скучно, но спокойно и полезно. Январь я провел частью в дороге, частью в Старогладковской, писал, отделывая первую часть (имеется в виду повесть «Детство». — Прим. ред), готовился к походу и был спокоен и хорош».

Повесть вышла в журнале «Современник» в 1852 году под названием «История моего детства». В ней писатель от лица десятилетнего Николеньки Иртеньева вспоминает события и переживания своих первых лет. Герой рассказывает о дворянский традициях — домашнем учителе, музицировании и рисовании с матерью, охоте с отцом и домашних балах.


«Детство Тёмы» Николая Гарина-Михайловского


Автобиографическая повесть «Детство Тёмы» Николая Гарина-Михайловского стала первой опубликованной работой автора. Она появилась на страницах журнала «Русское братство» в 1892 году. «Детство Тёмы» стало частью тетралогии: позже вышли книги «Гимназисты», «Студенты» и «Инженеры».

В центре сюжета повести — история восьмилетнего мальчика Тёмы. Суровый отец — отставной генерал — не скупится на телесные наказания. Мальчик живет в страхе перед отцом, но помогает и поддерживает ребенка справедливая мать. Среди главных детских впечатлений Тёмы — спасение любимой собаки из колодца, тяжелая болезнь, поступление в гимназию и смерть отца.


«Детские годы Багрова-внука» Сергея Аксакова


Историю собственной семьи писатель Сергей Аксаков отразил в автобиографической трилогии. О своем детстве на Южном Урале он рассказал во второй части — в книге «Детские годы Багрова-внука». Некоторые главы публиковали в журнале «Русская беседа», отдельная книга вышла в 1858 году. Во вступлении к произведению Аксаков писал: «…рассказы эти представляют довольно полную историю дитяти, жизнь человека в детстве, детский мир, созидающийся постепенно под влиянием ежедневных, новых впечатлений».

Главный герой романа — Сергей Багров — родился слабым ребенком. Когда он окреп, родители отправили его вместе с младшей сестрой к бабушке с дедушкой в имение Багрово. Главными развлечениями ребенка были чтение арабских сказок, рыболовство, охота и ловля бабочек. Любовь ко всем этим увлечениям Аксаков сохранил на всю жизнь.


«Детство» Максима Горького


Первая повесть автобиографической трилогии Максима Горького вышла в 1913 году — ее главы появлялись в газете «Русское слово». В ней писатель поделился воспоминаниями о детстве — о первых годах жизни в семье деда Василия Каширина, владельца красильной мастерской.

Главный герой «Детства», как и сам Максим Горький, рано остался без отца (тот умер от холеры). После смерти родителя мальчик с матерью переехал в Нижний Новгород. Там его воспитанием занялся дедушка, который отличался жестоким нравом — он не считал зазорным пороть внука. Несмотря на строгость, он учил ребенка азбуке, рассказывал ему истории о военном прошлом. Это детство закончилось у Горького в третьем классе — он был вынужден собирать старье и воровать дрова, чтобы обеспечить ими семью. А вскоре дед отправил его «в люди» — самостоятельно зарабатывать себе на жизнь.


«Другие берега» Владимира Набокова


Книга Владимира Набокова «Другие берега» рассказывает о почти 40 годах жизни писателя — с начала XX века до его эмиграции в США. Как говорит в предисловии сам Набоков, цель книги — «описать прошлое с предельной точностью и отыскать в нем полнозначные очертания, а именно: развитие и повторение тайных тем в явной судьбе». Первые годы писателя прошли у дедушки Василия Рукавишникова в усадьбе Рождествено. Здесь он увлекался ловлей бабочек, шахматами, теннисом, ездой на велосипеде и, конечно, чтением книг.


«Младенчество» Владислава Ходасевича


Владислав Ходасевич больше известен своими мемуарами о поэтах Серебряного века — Валерии Брюсове, Андрее Белом, Федоре Сологубе, но после себя он оставил и автобиографию. В 1933 году в журнале «Возрождение» вышла книга «Младенчество». В ней Ходасевич написал о своих детских страхах и болезнях, раннем обучении чтению, любви к балету, первых стихотворениях.


Воспоминания Марины Цветаевой


Мемуары о своем детстве оставила и Марина Цветаева. В своих очерках «Мать и музыка», «Сказка матери», «Дом у старого Пимена» она вспоминает о первых музыкальных занятиях, любви к Пушкину, семейных традициях. Особое место в ее рассказах отводится родителям: отцу Ивану Цветаеву, основателю Музея изящных искусств, и матери, пианистке Марие Мейн, которая во всем помогала мужу.


Автор: Лидия Утёмова

Картина дня

))}
Loading...
наверх