Екатерина Дашкова: академик в чепце, мать русской филологии

Екатерина Дашкова: академик в чепце, мать русской филологии

Личность Екатерины Дашковой противоречива, как сама по себе, так и в памяти народной. Часто её вспоминают как соратницу императрицы Екатерины II, но большую часть жизни эти две дамы друг с другом не просто не ладили — относились очень неприязненно. Дашкова сделала немало для российского науки и особенного русского языка, она была знакома с передовыми общественными идеями своего времени и критиковала тиранию — что не мешало ей быть тираном собственных крепостных, продавая их направо и налево.

Одних она приводила в восторг шириной кругозора, неутомимой энергией, горячностью чувства при любом рассуждении — других выводила из себя непозволительной женщине дерзостью, резкостью оценок, граничащей с грубостью, и, конечно, тем, что «лезла» в науку и общественную жизнь.

 

Сколько есть способов написать слово «ёлка»?

Роль её в истории России, впрочем, давно уже оценена, и оценена высоко, а жизненные повороты превратились в исторические же анекдоты, известные почти каждому. Например, история с прусской гостиницей. По легенде, остановившись в ней, Дашкова увидела у себя в номере оскорбившее её полотно. На картине раненые русские солдаты просили пощады у прусской армии.

Другая бы дама скандал устроила, а Дашкова послала слугу за краской, немного поработала руками, и вуаля — после её отъезда хозяин гостиницы обнаружил картину, на которой прусские солдаты сдавались русской армии. Всего-то и делов было — перекрасить мундиры.

 

 

Екатерина Великая, как известно, поручила Дашковой работу над развитием и обогащением русского литературного языка, поднятием его престижа. Дело это было нелишним: русский считался варварским не только европейцами, но и российским дворянством, которое почти поголовно считало достойным себя только французский.

Дашкова взялась за дело с энтузиазмом и первым делом предложила учредить Императорскую Российскую Академию, которая посвятила бы себя работе над русской словесностью. Она же стала и первой главой Академии, проявив на этой должности недюжинный талант подбирать людей — настолько же любящих родной язык, тонко его чувствующих и желающих ему лучшей судьбы, чем считаться вульгарным наречием неграмотной части населения.

 

Одно из первых заседаний Академии было посвящено созданию полного толкового славяно-российского (именно вот так, политкорректно, звучало его название) словаря. Заседание прошло продуктивно, и все уже собрались расходиться, как Дашкова вдруг попросила присутствующих написать на бумаге одно только слово: «ёлка».

Оказалось, что это слово можно написать несколькими разными способами. Самый популярный был «iолка». Но разве кто-то из присутствующих говорил в жизни «иолка»? Нет, конечно. Тогда почему, спросила Дашкова, не использовать одну букву для одного звука? Тем более, что звук этот в русских словах встречается часто.

Так в русскую письменность вошла «ё». Одним из первых, кто поддержал её, был предшественник Пушкина в русской литературе, знаменитый поэт Гавриил Державин. Почему же именно «е» с точками, а не «о» с точками? Потому что при потере ударения этот звук превращался именно в «е»: ёлка — ель, ёжик — ежиный. И ещё потому, что в церковной манере произношения, считавшейся более высокой, культурной, вместо «ё» произносилась именно «е».

Синий чулок и академик в чепце

Катя Воронцова — будущая Дашкова — была поздним ребёнком. Мать её умерла, когда Катя была ещё совсем мала. Братья и сёстры уже делали свою карьеру как фрейлины и чиновники, настолько они были старше. Отец не придумал ничего лучше, чем отдать Катю в семью своего брата, Михаила Воронцова, великого канцлера императрицы Елизаветы. У Михаила как раз была дочка Катиных лет, их было удобно растить вместе — словно близняшек.

Детство Кати Воронцовой обещало большое будущее. Крёстной матерью её была сама императрица, крёстным отцом — будущий император Пётр III. Образование она получала, хоть и на дому, отменное и удивляла взрослых тем, как свободно говорит на иностранных языках, мило рисует и умеет сделать остроумное замечание, ни при какой ситуации не теряясь.

Но если бы этим ограничивалось! Катя Воронцова шла куда дальше, чем следовало девушке. Она отметала пудру и румяна, украшения, читала философов и естествоиспытателей, терпеть не могла балы и танцы, предпочитая живую дискуссию на какую-нибудь общественную тему. Чистый синий чулок! Родня боялась, что с таким характером Катенька засидится в старых девах, но не тут-то было.

 

Михаил Иванович Дашков
Михаил Иванович Дашков

Как-то раз, возвращаясь из гостей, она решила вместе с сестрой пройтись до дома пешком: очень уж вечер был хорош. Но на пути их словно ниоткуда вырос высокий молодой мужчина. В лунном свете он выглядел совершенно фантастично и поразил воображение Кати. Вероятно, она тоже была похожа под луной на фею. То был князь Михаил Дашков, и оба почувствовали, что встретили свою судьбу. Вскоре Дашков попросил у катиного дяди её руки, и уже в шестнадцать девушка — синий чулок вышла замуж. Увы, но так же стремительно она и овдовела, оставшись всего через несколько лет после свадьбы с двумя детьми на руках.

Но замужество не помешало ей увлекаться науками. Став одной из самых образованных женщин своего времени, она оказалась в результате на постах директора Петербургской Академии наук — немедленно организовав при ней публичные лекции и увеличив количество мест со стипендиями — и президентом Императорской Российской академии. Учредила она и переводческий департамент, который регулярно переводил лучшие произведения европейской литературы на русский язык, заодно развивая русский литературный язык, в котором, надо сказать, поначалу было немало калек с французского и немецкого.

Дашкова работала в команде, составлявшей первый русский толковый словарь. Ей достались буквы Ц, Ш, Щ. Она также помогла дополнить многие другие буквы. Но, главное для российской науки (с чем у неё всегда была большая беда), Дашкова очень рационально, умело и справедливо обращалась с финансированием. Неудивительно, что именно её снова хотели позвать в президенты Академии после смерти ненавидевшего её Павла I.

Дашкова помогла основать и легендарный журнал «Собеседник любителей русского слова», ставший первым в России журналом общественно-полемического характера, но… Из-за него же фактически и впала в немилость. Как оказалось, государи не очень любят сатиру. Говорят, именно императрица подговорила Нарышкина поставить пьесу, в которой Дашкова высмеивалась. В той же пьесе она получила знаменитое прозвище: «академик в чепце».

 

Екатерина II — законодательница в храме Правосудия (Левицкий Д. Г., 1783 год, Русский музей, Санкт-Петербург)
Екатерина II — законодательница в храме Правосудия (Левицкий Д. Г., 1783 год, Русский музей, Санкт-Петербург)

Ссору дамы продолжили и заочно. Императрица в своих воспоминаниях написала, что не так уж Дашкова и помогала ей с переворотом — так, с офицерами немного договаривалась. Дашкова же намекнула на неблагодарность коронованных особ — по её версии, она сама была одной из самых активных участниц возведение царицы на престол. Увы, но проверить, кто и насколько из двух Екатерин подвирает, практически невозможно. Но вряд ли Павел I считал её соучастницей убийства своего отца на пустом месте.

Оказавшись в какой-то момент фактически в ссылке, Дашкова не унывала. Сильно увлеклась домашним хозяйством: вопросами садоводства и животноводства, варкой варенья, приёмом немногих своих гостей. Когда о ней вспомнили, была уже Дашкова немолода и от возвращения на пост президента отказалась. Хлопот много, а сильные мира слишком рядом. Одно неосторожное слово против деспотизма и за права человека, и все беды заново. Что касается прав человека в усадьбе Дашковой, то… все её крепостные оставались её крепостными. Кажется, ни одной вольной она в жизни не подписала.

Источник ➝

Если бы он меня понял, то спас бы: Жорж Санд и Проспер Мериме

Если бы он меня понял, то спас бы: Жорж Санд и Проспер Мериме

Жорж Санд  независимая, умная, безгранично свободная, поражающая мрачным блеском своих глаз писательница притягивала внимание мужчин, хотя сама говорила про себя, что в юности обещала стать красавицей, но обещания не сдержала.

Проспер Мериме добивался ее благосклонности несколько месяцев. Ему казалось, что это будет красиво: он  великий французский писатель, она  великая французская писательница с довольно скандальной репутацией, с которой дружат оба Дюма, Бальзак, Густав Флобер.

В тот год Жорж Санд часто ходила в мужском костюме.

Эту привычку она взяла еще в юности, когда, уехав с маленькой дочкой в Париж от мужа-жлоба, экономила на туалетах, сама стирала и готовила и только начинала заниматься литературой. Стесненные финансовые обстоятельства не мешали выглядеть ей невероятно круто: мужской костюм, длинное серое пальто, которое было тогда на пике моды, круглая шляпа… Париж ее заметил. И даже на пике славы она часто носила мужской костюм.

Сильный и сильная

… Ей тоже казалось, что у них может что-нибудь получится. Честно говоря, Жорж начала уставать от слабеньких, капризных мужчин, которые искали в ней больше няньку, чем возлюбленную. Мериме казался сильным, и он был достаточно умным: ей казалось, что он сможет ее понять и стать ей другом. Она откровенно говорила с ним обо всем, что ее волновало: о том, как сложно женщине оставаться собой и постоянно сопротивляться прессингу общества, о литературе, о дочери. Это был долгий, изящный и откровенный монолог. Проспер Мериме выслушал ее и громко рассмеялся. Честно говоря, он видел, что Жорж Санд ждет от него понимания и поддержки, но считал, что должен соответствовать своей репутации холодного циника. Я могу дружить с женщиной, сказал он, но только при одном условии, вы меня понимаете? А все остальное  литература. Это было обидное разочарование, но Жорж Санд уже привыкла, что многого от мужчин ждать не стоит. Она усмехнулась и сказала:

 
— Хорошо, я согласна; пусть будет так, как вы хотите, раз это вам доставляет удовольствие. Что же касается меня, то предупреждаю вас: я абсолютно уверена, что не получу никакого.

Слабый и слабая

В ее квартиру они поднялись  оба — в плохом настроении. Ужинали молча, избегали смотреть друг другу в глаза. Жорж Санд хотела выглядеть раскованно и чуть ли не на глазах Мериме переоделась в халат. Презрительно указала ему на кровать. Мериме быстро, по солдатски разделся. И — это было ужасно. Мериме ожидал, что окажется в постели с раскованной, пусть и надменной женщиной, а она была застенчивой и робкой. Они не могли быть нежными из-за своих масок, и не знали, что делать. Мериме, глубоко уязвленный тем, что женщина видела его растерянным и ранимым, сказал что-то злое про то, что она начисто лишена стыдливости, и ушел.

Парижские сплетни

Конечно, ей было плохо, но она решила, что сможет это пережить. Утром Жорж Санд зашла на кофе к своей подруге, любовнице Александра Дюма, актрисе Мари Дюваль и рассказала эту историю. Мари пересказала ее Дюма, немного приукрасив. Ну а уж тот, знаменитый болтун, растрепал всем Парижу:

«Вчера у Жорж Санд был Проспер Мериме. Как мужчина — немного стоит».

Больше они не общались. У Жорж Санд начался роман с очередным «мальчуганом», который пытался к ней усыновиться. Она жалела, что с Мериме все вышло вот так:

«Если бы Проспер Мериме меня понял, может быть, он полюбил бы меня; если бы он полюбил, он меня бы подчинил себе; а если бы я смогла подчиниться мужчине, я была бы спасена, ибо свобода гложет и убивает меня».

Популярное в

))}
Loading...
наверх