Последние комментарии

  • alla сираева19 августа, 18:06
    ...Вот потому-то оНа по классификации ВОЗ называется болезнью и имеет порядковый номер...Всего доброго...!"Мила любила бабушкин "роман"..." Короткий, но очень трогательный рассказ "Тетрадь бабы Евы"
  • Larisa Belokopitova19 августа, 17:47
    Все так знакомо... Это судьба моей семьи. Я сама родилась в Харбине. Таких поверивших было не мало"Мила любила бабушкин "роман"..." Короткий, но очень трогательный рассказ "Тетрадь бабы Евы"
  • Людмила Величко19 августа, 15:29
    Бойтесь желаний - я о желании Кейлы попрощаться с Новосибирском. Мне не понятен мичман и корабль в Новосибирске, како..."Мила любила бабушкин "роман"..." Короткий, но очень трогательный рассказ "Тетрадь бабы Евы"

Аркадий Аверченко. «Люди, близкие к населению»

Аркадий Аверченко. «Люди, близкие к населению»

Его превосходительство откинулось на спинку удобного кресла и сказало разнеженным голосом: 
— Ах, вы знаете, какая прелесть это искусство!.. Вот на днях я был в Эрмитаже, такие есть там картинки, что пальчики оближешь: Рубенсы разные, Тенирсы, голландцы и прочее в этом роде. Секретарь подумал и сказал: 
— Да, живопись — приятное времяпрепровождение. 
— Что живопись? А музыка! Слушаешь какую-нибудь ораторию, и кажется тебе, что в небесах плаваешь... Возьмите Гуно, например, Берлиоза, Верди, да мало ли... 
— Гуно, — хороший композитор, — подтвердил секретарь. — Вообще музыка — увлекательное занятие. 
— А поэзия! Стихи возьмите. Что может быть возвышеннее? 

Я помню чудное мгновенье: 
Передо мной явилась ты, 
И я понял в одно мгновенье... 

Ну, дальше я не помню. Но, в общем, хорошо! 
— Да-с. Стихи чрезвычайно приятны и освежительны для ума. 
— А науки!.. — совсем разнежась, прошептало его превосходительство. — Климатология, техника, гидрография... Я прямо удивляюсь, отчего у нас так мало открытий в области науки, а также почти не слышно о художниках, музыкантах и поэтах.

 
— Они есть, ваше превосходительство, но гибнут в безвестности. 
— Надо их открывать и... как это говорится, вытаскивать за уши на свет божий. 
— Некому поручить, ваше превосходительство! 
— Как некому? Надо поручить тем, кто стоит ближе к населению. Кто у нас стоит ближе всех к населению? 
— Полиция, ваше превосходительство! 
— И прекрасно! Это как раз по нашему департаменту. Пусть ищут, пусть шарят! Мы поставим искусство так высоко, что у него голова закружится. 
— О-о, какая чудесная мысль! Ваше превосходительство, вы будете вторым Фуке*! 
— Почему вторым? Я могу быть и первым! 
— Первый уже был. При Людовике XIV. При нем благодаря ему расцветали Лафонтен, Мольер и др. 
— А-а, приятно, приятно! Так вы распорядитесь циркулярчиком. 
Губернатор пожевал губами, впал в глубокую задумчивость и затем еще раз перечитал полученную бумагу: 

«2 февраля 1916 г. 
Второе делопроизводство 
департамента. 

Принимая во внимание близость полиции к населению, особенно в сельских местностях, позволяющую ей точно знать все там происходящее и заслуживающее быть отмеченным, прошу ваше превосходительство поручить чипам подведомственной вам полиции в случае каких-либо открытий и изобретений, проявленного тем или иным лицом творчества, или сделанных кем-либо ценных наблюдений, будет ли то в области сельского хозяйства или технологии, поэзии, живописи, или музыки, техники в широком смысле, или климатологии, — немедленно доводить о том до вашего сведения, и затем по проверке представленных вам сведений, особенно заслуживающих действительного внимания, сообщать безотлагательно в министерство внутренних дел по департаменту полиции». 

Очнулся. 
— Позвать Илью Ильича! Здравствуйте, Илья Ильич! Я тут получил одно предписаньице: узнавать, кто из населения занимается живописью, музыкой, поэзией ила вообще какой-нибудь климатологией, и по выяснении лиц, занимающихся означенными предметами, сообщать об этом в департамент полиции. Так уж, пожалуйста, дайте ход этому распоряжению! 

— Слушаю-с. 
— Илья Ильич, вы вызывали исправника. Он ожидает в приемной. 
— Ага, зовите его! Здравствуйте! Вот что, мой дорогой! Тут получилось предписание разыскивать, кто из жителей вашего района занимается поэзией, музыкой, живописью, вообще художествами, а также климатологией, и по разыскании и выяснении их знания и прочего сообщать об этом нам. Понимаете? 
— Еще бы не понять? Будьте покойны, не скроются. 
— Становые пристава все в сборе? 
— Все, ваше высокородие! 
Исправник вышел к приставам и произнес им такую речь: 
— До сведения департамента дошло, что некоторые лица подведомственных вам районов занимаются живописью, музыкой, климатологией и прочими художествами. Предлагаю вам, господа, таковых лиц обнаруживать и, по снятии с них показаний, сообщать о результатах в установленном порядке. Прошу это распоряжение передать урядникам для сведения и исполнения. 

Робко переступая затекшими ногами в тяжелых сапогах, слушали урядники четкую речь станового пристава: 
— Ребята! До сведения начальства дошло: что тут некоторые из населения занимаются художеством — музыкой, пением и климатологией. Предписываю вам обнаруживать виновных и, по выяснении их художеств, направлять в стан. Предупреждаю: дело очень серьезное, и потому никаких послаблений и смягчений не должно быть. Поняли? 
— Поняли, ваше благородие! Они у нас почешутся. Всех переловим. 
— Ну вот то-то. Ступайте! 

— Ты Иван Косолапов? 
— Я, господин урядник! 
— На гармонии, говорят, играешь? 
— Это мы с нашим вдовольствием. 
— А-а-а... «С вдовольствием»? Вот же тебе, паршивец! 
— Господин урядник, за что же? Нешто уж и на гармонии нельзя? 
— Вот ты у меня узнаешь «вдовольствие»! Я вас, мерзавцев, всех обнаружу. Ты у меня заиграешь! А климатологией занимаешься? 
— Что вы, господин урядник? Нешто возможно? Мы, слава богу, тоже не без понятия. 
— А кто же у вас тут климатологией занимается? 
— Надо быть, Игнашка Кривой к этому делу причинен. Не то он конокрад, не то это самое. 
— Взять Кривого. А тебя, Косолапов, буду держать до тех пор, пока всех сообщников не покажешь. 
— Ты — Кривой? 
— Так точно. 
— Климатологией занимался? 
— Зачем мне? Слава богу, жена есть, детки... 
— Нечего прикидываться! Я вас всех, дьяволов, переловлю! Песни пел? 
— Так нешто я один. На лугу-то запрошлое воскресенье все пели: Петрушака Кондыба, Фома Хряк, Хромой Елизар, дядя Митяй да дядя Петряй... 
— Стой не тарахти! Дай записать... Эка, сколько народу набирается. Куда его сажать? Ума не приложу. 
Через две недели во второе делопроизводство департамента полиции стали поступать из провинции донесения: 
«Согласно циркуляра от 2 февраля, лица, виновные в пении, живописи и климатологии, обнаружены, затем, после некоторого запирательства, изобличены и в настоящее время состоят под стражей впредь до вашего распоряжения». 

Второй Фуке мирно спал, и грезилось ему, что второй Лафонтен читал ему свои басни, а второй Мольер разыгрывал перед ним «Проделки Скапена». 
А Лафонтены и Мольеры, сидя по «холодным» и «кордегардиям» необъятной матери-России, закаивались так прочно, как только может закаяться простой русский человек. 


*Фуке — министр финансов при французском короле Людовике XIV, был меценатом и покровительствовал известным писателям — Лафонтену, Мольеру и другим. (Прим. ред.)

http://izbrannoe.com/news/yumor/arkadiy-averchenko-lyudi-bli...

Популярное

))}
Loading...
наверх