Последние комментарии

  • Евгений Попов11 декабря, 16:27
    Мы русские, настолько глубоко были озабочены пониманием тяжелого положения евреев, что евреи тоже позаботились о нас!...О евреяхъ – М.Горький
  • Геннадий Ростовский11 декабря, 15:19
    Сколько слов!  Аж читать не  хочется...О евреяхъ – М.Горький
  • Александр Фишкин11 декабря, 14:03
    А теперь вот выяснилось, что красные - дерьмо, а белые - офицерская честь. И вообще, антисоветизм это хорошо, а стали...Как "литературный власовец" стал столпом российской демократии

Июльская ночь (от Кости уходила юность).

Голубые искры посыпались дождем на темный асфальт. Последний троллейбус плавно скользнул за поворот и тихим гулом исчез в прохладной ночи. Ночь была сказочной. На небе горели большие яркие звезды, а фонари прищурились кошачьими глазами. Черные кроны деревьев шептали друг другу неясные слова. Одинокий стук каблучков пустым эхом завораживал сердце.

Даже как-то приятно вдалеке лаяла соседская собака. Сквозь открытое окно без приглашения ввалилась ветка яблони, источая пьянящий аромат. Легкий ветерок делал живыми листья бумаги, лежавшие на столе в полном беспорядке. Среди полного мрака и темноты настольная лампа была единственным кусочком солнца, маленьким осколком дня, который мог согреть запоздалого путника. Меня же согревала ее величество Июльская ночь. Она заполняла сознание какими-то непонятными звуками, в вальсе кружилась с ветром, с озорством осматривала звездами спящий город.


В недопитом стакане с водой улыбалась луна, всегда разная и гипнотическая. Она притягивала и манила своей улыбкой в пустоту, сквозь черное и безоблачное небо. Подсознательно я знал все ее тайны и чего-то ждал с детским нетерпением. Верил в чудо давно мной позабытое и утраченное, которое теперь так явно всплыло, захватило меня, постепенно заполняя сосуд души до краев, и теперь выплеснулось в пространство ночи, в самое сердце Мирозданной Вселенной, бесконечной и недосягаемой.


Резкий, почему-то знакомый, запах волшебства ударил в нос и заставил зашевелиться все волоски. Почувствовав чье то присутствие, я встал, и медленно обернувшись, увидел млечный женский силуэт. Сердце бешено заколотилось в груди. Она стояла укутанная мраком в углу комнаты. Ровный лунный свет чуть касался кончиков пальцев Ее босых ног. Тело было закутано в странный призрачный материал. Лица не было видно из под густого шелка длинных черных волос. Мне казалось, я простоял в полном оцепенении целую вечность. Было даже трудно дышать. Наконец Она сделала шаг в столб лунного света на деревянном полу, дав мне возможность рассмотреть себя по лучше. На абсолютно нагое тело была небрежно наброшена полупрозрачная шаль, которая закрывала Ее с головы до ног. Казалось, что материал струился маленькими змейками-ручейками. Ручейки, постепенно сливаясь, превращались в могучий водопад и в то же мгновение снова разбегались по прекрасному гибкому телу. Правильный овал лица благоухал распустившейся луговой ромашкой. Чуть пухленькие губы и прямой аристократический нос. В неярком лунном свете Ее глаза искрились зеленым светом. В них, неожиданно, я увидел бесконечность Вселенной. В них отражался весь мир с его светом и любовью. В Ее глазах пылал огонь жизни. Как в зеркале, вдруг, я увидел себя. Но не такого, какой я сейчас. Намного лучше, чище, красивей, с такими же бездонными глазами, как у Нее самой. В белых одеждах, вселюбящий и всемогущий.


Она сделала еще один шаг навстречу. Шаль чуть сползла, открывая белоснежное плечо. Под Ее стройной ногой не скрипнула ни одна дощечка… Она плыла по воздуху, делая шаг за шагом. Наконец Она подошла так близко, что я почувствовал тепло Ее тела. Меня как будто обожгло, ударило током. Нас разделяли микроны, но мы не касались друг друга. Безумно захотелось протянуть руку. Ни один мускул меня не слушался. Все вокруг замерло, реальность потеряла всякий смысл. Куда то подевался гул машин, больше не лаяла собака, даже яблоня перестала источать свой аромат. В ушах стояла мертвая тишина. Все умерло на коротенький миг, а живыми остались только мы вдвоем. От Ее бездонных глаз закружилась голова. Хотелось упасть без чувств, но я не мог. Что-то закрутило меня, и я уже не ощущал деревянного пола под ногами. Я приближался к ней, а Она ко мне, но ни как не могли соединиться вместе. Бесконечно малое расстояние оказалось бесконечно большим. Этот миг длился вечность. Когда он закончился нас разделял, мчащейся на немыслимой скорости, поезд. В промежутке между вагонами я видел как ты закрыла глаза, подставляя лицо проносившемуся вихрю. Ветер трепал твои волосы и целовал щеки. Потом ты пропала, а передо мной мелькали окна бесконечно-длинного вагона. В них всплывали четкие картинки моей жизни, начиная с самого рождения. Вот мама еще держит меня на руках, вот я стою с цветами на желтых листьях около родной школы, какой то маленький и незнакомый. А вот кровь после первой драки и серьезные обиды на целый Мир, за то, что он не хотел принимать меня таким, каким я был. Вагон, наконец  закончился.


 И вот снова вижу твое прекрасное лицо. Не открывая глаз ты улыбаешься мне, а вихрь проходящего поезда продолжает рыться в твоих волосах. Я неожиданно понимаю, как я скучал без тебя. Но очередной вагон топит твой образ в стуке стальных колес. И снова листаются страницы вагонных окон. Вижу милое лицо мамы и лучших друзей. Вспомнил как весело и бездумно было нам вместе. Вот лица тех, кого уже нет. Грустно. А вот и моя первая любовь, чистая, жгучая и неземная. Вообще разве любовь может быть земной? Вагон закончился.


 Твое лицо стало вдруг серьезным, даже чуть суровым. Следом неслось множество вагонов, свет в которых не горел, а шторы будущего были тяжело опущены. Это предстояло прожить. Вот, наконец и последний вагон. Залитый ослепительно белым светом, он удивительно медленно и легко проплыл мимо.  Поезд исчез во мраке комнаты, оставляя за собой утихающий ветер. Наступила опять мертвая тишина. Ты стояла все так же бесконечно близко. Мышцы наконец расслабились и я плюхнулся на стоящий рядом стул.


 Бесшумно пройдясь по комнате, ты остановилась у письменного стола. Длинными изящными пальцами взяла этот исписанный лист бумаги и, скользнув по нему взглядом, еле сдерживая смех, улыбнулась. Глаза  вновь заискрились зеленым светом.  Пока ты читала, я смотрел и любовался тобой. Больше не было ни каких сомнений кто ты. Ты всегда была частью моей души и жила во мне, а теперь по воле чуда я смог тебя увидеть. Ты не плод моего воображения, ты действительно где-то есть. Ходишь по этой Земле, видишь то же небо и солнце, что и я, дышишь тем же воздухом. Только пока тебя нет рядом со мной. 


Словно читая мои мысли, ты снова улыбнулась, только теперь немного грустно. И я понял - тебе пора. Уже скоро утро. Повернувшись лицом к раскрытому окну, ты, наконец поправила упавшую с плеча шаль. Немного откинула голову назад, отвела в стороны руки и выпорхнула как птица. Исчезла, так же  неожиданно, как и появилась. Не обернувшись и не попрощавшись.  Бумага, которую ты держала в руках, осенним листом упала на стол. Все встало снова на свои места. Хотя нет. Что-то изменилось. Теперь без тебя я лишь наполовину. Что-то  внутри меня, сломалось, а может наоборот выпрямилось, встрепенулось, ожило… Снова  вместе с гулом машин в окно просился аромат яблони. А вот соседской собаке, видимо, снова приснился дурной сон.  Только по просветлевшему небу слезой упала звезда, и кометный ветерок разогнал предрассветную дымку.


Впереди ждут неотложные дела, стечения обстоятельств, снова и снова бежать, ехать, идти. Предстоит закрутиться, утонуть в людском водовороте с головой. Я не буду искать тебя, ты обязательно вернешься в мою жизнь сама собой и останешься навсегда. Пусть у тебя будет уже другое лицо, уже другие волосы и другие руки. Это не имеет значения. Я все равно узнаю тебя из тысячи тысяч лиц. Узнаю твои глаза. Пусть не зеленые, но так же наполненные светом и любовью ко всему живому. Я сразу узнаю твою душу, божественную и неиссякаемую. Я обязательно тебя найду.