Девица обворожительна, но строптива

Как была устроена личная жизнь Людовика XIV в его знаменитом дворце? В «Издательстве Ивана Лимбаха» выходит книга Мишеля Верже-Франчески и Анны Моретти «Эротическая история Версаля». Мы публикуем ее фрагмент.

Холостяцкое пристанище короля

Версаль 1658 года — всего лишь охотничий домик. «В половине пятого (24 августа 1607 г. — М. В. -Ф., А. М.) он (шестилетний Людовик XIII — М. В. -Ф., А. М.) сел в карету, собираясь отправиться на соколиную охоту; его отвезли к каменной мельнице по дороге в Версаль, он вернулся с зайцем, пятью–шестью перепелками и двумя куропатками» (доктор Эроар). Вскоре короли, вельможи, герцоги и пэры, министры и их куртизанки стали охотиться там на совсем иную дичь, и так продолжалось целое столетие. Охотничий домик! Звучит символично. Он выстроен среди прекрасного леса, где все остается под покровом тайны. Сюда могли прийти, чтобы флиртовать и предаваться любви, «любезничать с Флореттой», как делал славный король Генрих IV в те времена, когда встретил Флоретту в Нераке летом 1565-го, ей тогда не было и двенадцати лет!

С 1621 года Людовик XIII приезжает в Версаль охотиться на лис после дня трудов в Лувре, с пяти до восьми вечера. Гонди приглашали его на ужин в свой старый замок, но ночевать он отправлялся в Сен-Жермен-ан-Ле. Проехать надо было всего три лье, но после охоты 28 июня 1624 года Людовик XIII скупает у шестнадцати собственников более ста арпанов земли и становится владельцем небольшого имения на холме, на равнине и в лесистой местности.

Здесь Всехристианнейший король велит воздвигнуть строение.

«Замок дворянина», «охотничий домик» — напишет впоследствии маркиз де Сурш; «карточный домик», если верить Сен-Симону; «piccolo casa» — «маленький домик», как выразился венецианский посол. По мнению мадам де Бассомпьер, это поначалу крошечное строение, детище Людовика XIII, не имевшего особой склонности ни к женщинам, ни к мужчинам, впрочем, было весьма жалким. Эдакий невзрачный сельский домик. Людовик XIII принимал там только мужчин. «Возможно, этот остракизм и объясняет распространение досадных слухов (sic) о нравах короля» (Жак Леврон).

Версаль выстроен без комнаты королевы. Версаль — охотничий домик только для мужчин. «Женщины всё бы мне испортили», — заявляет Людовик XIII. Но в ноябре 1626 года он приглашает сюда мать, Марию Медичи, и супругу, Анну Австрийскую. Правда, ночевать здесь королеве он не предлагает. Только мадемуазель де Лафайет зовут посетить этот уединенный замок. Она отказалась и, несмотря на настойчивые приглашения, так никогда в нем и не появилась. Во времена Людовика XIII в Версале нет даже горничной. Единственная женщина, живущая в замке, — супруга привратника Франсуа Монже.

Поскольку «мужской» замок задумывался как охотничий домик, на первом этаже — целый склад оружия: 23 копья и 42 полукопья. Король приезжает сюда с друзьями: графом Ножаном, господином де Сувре, герцогом Ангулемским, господином де л’Иль-Руэ, господами де Шапом и де Праленом, герцогом Монбазонским (губернатором Парижа), маркизом де Монтемаром. Все они занимают комнату на втором этаже замка, который постепенно обустраивается: на кухне первого этажа целая батарея разнокалиберных кастрюль, поскольку Людовик устраивает приемы. Оборудована аптечная комната — Всехристианнейший король отличается слабым здоровьем (Людовик XIII умрет в возрасте 42 лет). Обставляется комната привратника.

Постепенно оформляется первый парк. Посажены молодые деревья (1627), появляются аллеи, разбитые по проекту Жака Бойсо, суперинтенданта королевских садов. Однако в целом до 1632 года ансамбль остается простым и скромным. В тот год король полностью выкупил сеньорию у последнего версальского владельца, господина Франсуа де Гонди, архиепископа Парижа. Чуть позднее кюре и жители деревни отметили важные изменения: выкопан пограничный столб с гербами прелата и на перекрестке дорог, на высоком вязе появились королевские гербы. Людовик понемногу скупает всё новые земли, увеличивает свои владения и охотничьи угодья.

С 1631 года под руководством архитектора Филибера Леруа ведутся работы по расширению замка. В 1636-м, к празднику Нотр-Дам, первая часть работ завершена, хотя строение, воздвигнутое десятью годами ранее, лучше не стало — отсюда и относительно невысокая цена: 213 000 ливров. По-прежнему весьма скромный главный корпус, два новых крыла, по одному с каждой стороны, выглядят довольно убого — в целом это классического вида ансамбль, в центре которого простой и непритязательный двор, с аркадой и декоративными решетками. И только четыре небольших павильона-пристройки по углам делали здание привлекательным. Дворец со всех сторон окружал ров. Общую картину дополняли служебные постройки, в том числе конюшни, разместившиеся по краям двора.

Впрочем, королевская скромность весьма относительна. Об этом свидетельствует опись мебели, произведенная в 1630 году после смерти Франсуа Монже, привратника и хранителя мебели его величества в Версальском дворце. В «скромном» дворце насчитывается по меньшей мере 26 комнат. На втором этаже — спальня короля, его личный кабинет, гардеробная и зал для приемов; их соединяет галерея, украшенная огромной картиной «Осада Ла-Рошели » (1628). Стены обиты гобеленами, привезенными из Фландрии. На большинстве из них — обнаженные античные богини и сцены из жизни Марка Антония. В спальне кровать, обитая зеленым дамастом, с тремя бумазейными матрасами с наматрасниками. Имеются два складных стула со скрещенными ножками (так называемые кресла Савонаролы) и шесть скамеечек, обитых дамастом с бахромой, а еще большой стол и ковер из бычьей шкуры. В кабинете огромный, обитый кожей сундук, запираемый на ключ, большой стол с серебряными подсвечниками для толстых свечей и письменным прибором из сафьяна. Еще тут игры: доска для триктрака, фортунка, шахматы, рулетка, гусёк, микадо, кости, бирюльки… Не забудем и новенький бильярдный стол, обитый сукном, двенадцать шаров, шесть киев и два игорных стола. В этой же комнате хранится одежда короля: зеленая бархатная мантия на пуговицах, подбитая беличьим мехом, — Людовик XIII зябнет даже летом; мантия из зеленого дамаста и тафты. Меблировка гардеробной: кресло-туалет, сундук с парадными одеяниями из зеленого бархата и тафты. В других помещениях — гобелены из Бергамо, кресла, столы, обитые серой тафтой, сундуки, стульчаки — и даже один «шкап»!

В 1630 году ведутся работы по обустройству парка общей стоимостью 42 000 ливров: благодаря стараниям суперинтенданта по строительным работам Сюбле де Нуайе появляется Лебединый бассейн, который впоследствии станет бассейном Аполлона. На клумбах распускаются изысканные цветочные узоры.

Однако камины всё еще из гипса, а не мраморные, полы по-прежнему терракотовые, меблировка пополняется благодаря дарам Кристины Французской, сестры Людовика XIII, в замужестве герцогини Савойской. Версаль все еще остается «замком, куда король ездит развлекаться и охотиться», если верить подписям под гравюрами Израэля Сильвестра. Для современников Версаль Людовика XIII — «довольно скромное жилище дворянина, имеющего десять-двенадцать тысяч ливров ренты». На плане картографа Жака Гомбуста, где изображены все королевские дома, Версаль обозначен лишь небольшой виньеткой наряду с прочими, обрамляющими прекрасный Венсенский замок — подлинно королевский дворец.

Людовик XIV познает любовь

Когда Людовик XIV вступает в возраст любви, Версаль представляет собой старомодный замок, напоминающий строения времен его предка Генриха IV на площади Вогезов — здесь родилась госпожа де Севинье, а Виктор Гюго написал биографию знаменитой куртизанки Марион Делорм, скончавшейся от неудачного аборта, — стены королевского жилища сложены из та кого же красного кирпича. Карнизы из белого камня, им же обрамлены окна и двери. Угловые пилястры из белого известняка. Шиферные крыши отливают синевой, что превращает это небольшое шато в типичный образец так называемой трехцветной архитектуры: синяя кровля, белый камень, красный кирпич. Синий, белый, красный. Словно предчувствие бурных событий 1789 года.

Место спокойное и безмятежное. Мирная деревушка в виду дворца. Вокруг холмы и леса, старый замок семейства Гонди, церковь, в трех лье Сен-Жермен, равнина Сен-Сир, будущая вотчина госпожи де Ментенон, управляющей женским институтом Святого Людовика; колокольни Вильпре, Фонтене, Байи, леса Марли и Сен-Жермен. Мирная гавань, сулящая покой и тишину. Уединенный безмятежный уголок вдали от луврской камарильи. К немногочисленным недостаткам относится так называемый Вонючий пруд и другие болотистые участки, простирающиеся до пруда Кланьи, который вскоре будет засыпан, — на этом месте появится имение госпожи де Монтеспан.

В Версале, в этом маленьком шато, остававшемся неизменным с 1636-го по 1661 год, двадцатитрехлетний Людовик XIV предается любви с Луизой де Лавальер. Природа, сельская местность, лес — все благоприятствует тому, чтобы забыть суровые дни Фронды и ропот тех, кто в 1648 году ворвался в его детскую в Лувре.

Людовик XIV впервые посетил Версальский замок 13 апреля 1651 года, когда ему было тринадцать лет, и тогда же увидел места, ставшие для него родными: Сен-Сир, Марли, Трианон, Нуази. «От детства не излечиваются » (Франсуаза Дольто). Десять лет спустя Людовик начинает по-настоящему узнавать свое королевство: Лувр, предъявленный фрондерам; дворец в Сен-Жермен-ан-Ле; Венсенский замок, где Мазарини выращивает дыни и разводит телят для короля-подростка; а еще Фонтенбло в центре самого красивого во Франции леса. Король повсюду дома. Людовик посетил провинцию в 1647 году, впервые увидел море в Дьеппе. Увидел его снова на пути в Бордо в 1650-м. Затем путешествовал в Дюнкерк (1658), Бруаж (1659), Марсель и Тулон (1661). Король узнал, оценил, полюбил Кардинальский дворец, в котором Мазарини собрал коллекцию произведений искусства. Он полюбил Ришелье, город в Турени, обязанный своим появлением первому кардиналу и возродившийся благодаря строительному гению первого министра.

Луиза-Франсуаза де Ла Бом Ле Блан (1644–1710), будущая герцогиня де Лавальер, белокурая, нежная и влюбленная. В ней есть что-то от робкой и застенчивой мадемуазель де Лафайет, которую некогда платонически любил Людовик XIII и которая стала матерью Анжеликой, набожной настоятельницей монастыря визитанток. Монастырь в Шайо! Ничто не предвещало, что эта юная особа станет первой официальной фавориткой молодого суверена. Луиза-Франсуаза родилась в Бурбонне в знатном провинциальном семействе, воспитывалась при дворе Гастона, герцога Орлеанского, поскольку ее мать третьим браком была замужем за главным дворецким принца, в семнадцать лет (1661) она стала фрейлиной двора Генриетты Английской, супруги Месье, Филиппа I Орлеанского, младшего брата короля. Генриетта (1644–1670) — стройная грациозная красавица, и Людовик XIV проявляет такой интерес к невестке, что двор начинает судачить, будто самого Месье привлекают только мужчины. «Ни одной женщине на свете не удавалось совершить это чудо: возбудить чувства принца» (мадам де Лафайет «История Мадам»*). Генриетта обольстительна: ясный взгляд, приветливое выражение лица, живой ум, очаровательный английский акцент, умение вести беседу. Людовик питает к ней нежные чувства, и она, похоже, готова на них ответить. Они «бесконечно учтивы и оба готовы начать любовную игру». Дабы отвести подозрения и скрыть склонность, которую он испытывает к прелестной кокетливой Генриетте, Людовик изображает внезапно вспыхнувшую страсть к камеристке Мадам, Луизе де Лавальер.

Опасная игра! Когда-то Ришелье, желая отвлечь Людовика XIII от прекрасных глаз Марии д’Отфор, прибегнул к многочисленным ухищрениям, дабы сблизить его с мудрой мадемуазель де Лафайет. Почти четверть века спустя история повторилась: отношения Людовика XIV и мадемуазель де Лавальер начались похожим образом. Она тоже была избрана не самим королем, но теми, кто желал отдалить его от юной и слишком красивой родственницы… В тридцатые годы XVII века маркиз де Монгла писал о мадемуазель де Лафайет: «Благодаря тому, что он (Людовик XIII — М. В. -Ф., А. М.) часто виделся с нею, возникла привязанность, дружеские чувства усиливались, и она снискала его сердечную благосклонность». Что же до мадемуазель де Лавальер, подобная тактика привела к результату еще более впечатляющему.

Девица обворожительна, но строптива. Ею всерьез интересуется суперинтендант финансов Фуке. В свои сорок шесть лет он — опытный соблазнитель, имеющий изрядное количество любовниц (среди них маркиза де Плесси Бельер), однако многим дамам удается оказывать сопротивление (госпоже де Севинье, например), и Луиза в их числе. Она втайне влюблена в короля и сгорает от желания. Король молод, ему двадцать три года; он высок, хорош собой, обворожителен, энергичен. Он любит танцы и весьма в этом преуспел, а еще — охоту и женщин. «Она мечтала любить короля и быть им любимой» и была готова с юным пылом отдаться молодому суверену, давно лишенному девственности старой шлюхой и уже год (с 9 июня 1660) женатому на дальней родственнице Марии Терезии Испанской (1638–1683).

Перевод с французского Аллы Смирновой

Источник ➝

Страшные истории в русской литературе

Рассказы о встречах человека с нечистой силой — один из самых древних и живучих фольклорных жанров. В народе такие истории именовались былинками, а ученые делили их на былички и бывальщины. В быличках герои рассказывали о личных «приключениях», а бывальщины передавали те, кто при событиях не присутствовал. Писатели XIX века часто вплетали в сюжеты своих произведений старинные «страшилки». Предания о русалках и мертвых женихах, встречах с лешим и чертом — вспоминаем, кто из отечественных классиков особенно любил этот фольклорный жанр.

Василий Жуковский. «Светлана»

Василий Жуковский нередко выбирал для своих произведений исторические и фольклорные темы. Это роднило его литературные баллады с балладами народными — жанром, близким исторической песне. Одно из своих самых известных произведений в этом жанре, «Людмила», Жуковский написал на основе немецкого текста. Это была «Ленора» — «Подражание Биргеровой Леоноре» — немецкого поэта Готфрида Августа Бюргера. А он, в свою очередь, опирался на популярный фольклорный сюжет о том, как погибший жених забрал в могилу невесту. Вторая известная баллада Жуковского, «Светлана», имела выраженный русский колорит:

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили…
<…>
Подпершися локотком,
Чуть Светлана дышит...
Вот... легохонько замком
Кто-то стукнул, слышит;
Робко в зеркало глядит:
За ее плечами
Кто-то, чудилось, блестит
Яркими глазами...

Во время крещенского гадания главной героине явился жених, «бледен и унылый», который увез девушку якобы на венчание. А на самом деле тоже оказался мертвецом. Однако, в отличие от Леноры и Людмилы, Светлана осталась жива: страшная история оказалась ночным кошмаром.

Орест Сомов. «Киевские ведьмы»

Орест Сомов включал в свои тексты былички и бывальщины в их исконном виде. С помощью деталей русского и украинского фольклора писатель старался отразить подлинные картины народной жизни. Его повесть «Русалка» вышла с подзаголовком «Малороссийское предание», а «Кикимора» — как «Рассказ русского крестьянина на большой дороге». В сказке «Оборотень» автор «вывел напоказ небывалого русского оборотня» — простодушного сына колдуна, который по примеру отца обратился в волка, не ведая, что с этим делать и как стать снова человеком.

Герой повести «Киевские ведьмы» — казак Федор Блискавка — женился на красавице Катрусе, которая оказалась колдуньей. Блискавка проследил за женой и стал свидетелем шабаша на Лысой горе:

Невдалеке от себя увидел он и тещу свою, Ланцюжиху, с одним заднепровским пасечником, о котором всегда шла недобрая молва, и старую Одарку Швойду, торговавшую бубликами на Подольском базаре, с девяностолетним крамарем Артюхом Холозием, которого все почитали чуть не за святого: так этот окаянный ханжа умел прикидываться набожным и смиренником. <…> И мало ли кого там видел Федор Блискавка из своих знакомых, даже таких людей, о которых прежде бы никак не поверил, что они служат нечистому, хоть бы отец родной уверял его в том под присягой. Вся эта шайка пожилых ведьм и колдунов пускалась в плясовую так задорно, что пыль вилась столбом и что самым завзятым казакам и самым лихим молодицам было бы на зависть.

Вся история наполнена магическими деталями: Сомов описал страшные ингредиенты для «летательной» мази, которой молодая жена натиралась перед шабашем, дикую музыку на Лысой горе, гибель главного героя и казнь самой Катруси — ведьмы не пощадили ее за то, что она раскрыла тайну своему мужу.

Александр Бестужев-Марлинский. «Страшное гадание»

Александр Бестужев-Марлинский был известным беллетристом XIX века. Иван Тургенев писал в 1869 году: «Пушкин был еще жив, но правду говоря, не на Пушкине сосредотачивалось внимание тогдашней публики. Марлинский все еще слыл любимейшим писателем». Бестужев-Марлинский не стремился к правдивому описанию народной жизни, зато его повести и романы отличались закрученными сюжетами и эффектными подробностями. Герой рассказа «Страшное гадание», офицер, отправился в метель на званый вечер. Он заблудился и попал в деревню на святочные посиделки.

— Мы будем гадать страшным гаданьем, — сказал мне на ухо парень, — закляв нечистого на воловьей коже. Меня уж раз носил он на ней по воздуху, и что видел я там, что слышал, — примолвил он, бледнея, — того... Да ты сам, барин, попытаешь все.

Я вспомнил, что в примечаниях к «Красавице озера» («Lady of the lake») Вальтер Скотт приводит письмо одного шотландского офицера, который гадал точно таким образом, и говорит с ужасом, что человеческий язык не может выразить тех страхов, которыми он был обуян. Мне любопытно стало узнать, так ли же выполняются у нас обряды этого гаданья, остатка язычества на разных концах Европы.

Во время страшного ритуала главному герою явился незнакомец — то ли человек, то ли нечистая сила. События развивались стремительно: поступки, на которые у героев раньше не хватало мужества, убийства, преследование и снова роковая встреча. Как и во многих традиционных «страшилках», в конце герой понял, что все это было просто страшным сном.

Николай Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Вий»

Николай Гоголь был настоящим знатоком страшных историй. Его первая большая книга «Вечера на хуторе близ Диканьки» поразила современников. Пушкин писал о ней: «Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности». Из восьми повестей сборника семь представляют собой по форме бывальщины, которые пересказывает пасечник Рудый Панько. Перед читателями оживают русалки, колдуны и черти, описанные не со страхом и трепетом — что было бы обычно для фольклора, — но с юмором, а иногда и поэтически возвышенно.

Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки, в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были бледны; тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось насквозь при серебряном месяце.
Николай Гоголь, отрывок из повести «Майская ночь, или Утопленница»

К повести «Вий», которая вошла в сборник «Миргород» Гоголь оставил комментарий: «Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал». Вия — фольклорного персонажа, которого считали предводителем гномов и духом преисподней, — Гоголь описал так:

...Ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. …Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное.

— Подымите мне веки: не вижу! — сказал подземным голосом Вий — и все сонмище кинулось подымать ему веки.

Иван Тургенев. «Бежин луг»

Известность пришла к Ивану Тургеневу в конце 1840-х годов, когда в журнале «Современник» стали выходить рассказы из цикла «Записки охотника». Михаил Салтыков-Щедрин считал, что они «положили начало целой литературе, имеющей своим объектом народ и его нужды». Тургенев с таким состраданием описал в «Записках охотника» тяжелую жизнь крестьян, что цензора Владимира Львова, который пропустил рассказы к печати единым изданием, уволили без права пенсии по личному распоряжению Николая Первого.

В произведении «Бежин луг», которое входило в цикл, Тургенев собрал целую коллекцию быличек и бывальщин. Их по сюжету пересказывают у ночного костра мальчишки-пастухи. В рассказ вошли страшные истории про водяных и русалок, домового и призрак умершего барина.

Там не раз, говорят, старого барина видали — покойного барина. <…> Его раз дедушка Трофимыч повстречал: «Что, мол, батюшка, Иван Иваныч, изволишь искать на земле?»
— Он его спросил? — перебил изумленный Федя.
— Да, спросил.
— Ну, молодец же после этого Трофимыч... Ну, и что ж тот?
— Разрыв-травы, говорит, ищу. — Да так глухо говорит, глухо: — Разрыв-травы. — А на что тебе, батюшка Иван Иваныч, разрыв-травы? — Давит, говорит, могила давит, Трофимыч: вон хочется, вон...

Одному из юных пастухов привиделся леший — звал его из реки голосом утонувшего приятеля. Конечно, мальчики посчитали такое видение дурной приметой. И как оказалось, не зря: по сюжету, герой погиб в том же году.

Автор: Екатерина Гудкова

Картина дня

))}
Loading...
наверх