Из-за чего поссорились Самуил Маршак и Корней Чуковский: Абсурдное соперничество

Кажется, что жизненные пути двух талантливых детских авторов шли параллельно: они оба блестяще начинали свою карьеру, а после революции каждому пришлось сменить профессиональную ориентацию. Познакомились они уже в 1918 году и даже казались друзьями, хотя и не отказывали себе в удовольствии отпустить колкость в адрес приятеля. Однако в 1943 году Самуил Маршак и Корней Чуковский всерьёз поссорились, а их соперничество после этого приобрело весьма абсурдные формы.

Параллельные прямые

Самуил Маршак во время обучения в гимназии. / Фото: www.infourok.ru

Самуил Маршак во время обучения в гимназии.

Оба писателя изначально специализировались вовсе не на детской литературе. Корней Чуковский дебютировал в качестве остроумного и саркастичного журналиста, статьи которого неизменно пользовались успехом у публики. При этом коллеги по перу всерьёз опасались стать героями его очерков, но молодой писатель с удовольствием и юмором критиковал своих собратьев по цеху, за что заслужил славу едва ли лучшего критика начала ХХ века.

Самуила Маршака особо ценили за поэтический талант, при этом даже Александр Блок и Анна Ахматова отдавали дань уважения молодому поэту и считали себя менее одарёнными. На самом деле Маршак уже в пятилетнем возрасте вполне успешно слагал слова в рифмы на родном для себя иврите, а когда ему исполнилось 15, многие уже видели в нём светило отечественной поэзии.

Самуил Маршак. / Фото: www.persons-info.com

Самуил Маршак. 

Если Чуковский был исключён из гимназии, как незаконнорождённый сын кухарки, то Маршак не имел права учиться нигде, кроме районов, определённых для евреев чертой оседлости. Но юному поэту повезло: на его жизненном пути встретился критик Стасов, который стал принимать самое активное участие в жизни молодого дарования. Самуил стал учащимся Третьей петербургской гимназии, в Ялте он жил в доме жены Горького, дабы укрепить пошатнувшееся здоровье.

 
Корней Чуковский в молодости. / Фото: www.interesnyefakty.org

Корней Чуковский в молодости.

Когда же Стасова не стало, Маршак стал корреспондентом «Всеобщей газеты» и даже смог побывать в командировке в Иерусалиме. В поездке по Ближнему Востоку поэт познакомился со своей женой, Софьей Мильвидской, девушкой не только ослепительно красивой, но ещё и очень умной. Они обвенчались в начале 1912 года и тут же отправились в Лондон, где Самуилу Яковлевичу предстояло продолжить своё образование на филологическом, а Софье Михайловне – на химическом факультете Лондонского университета. Помимо обучения, поэт стал профессионально заниматься переводами.

 
Корней Чуковский. / Фото: www.litfund.ru

Корней Чуковский.

Примерно в это же самое время находился в Англии и Корней Чуковский. Он прибыл в эту страну в командировку от «Одесских новостей». Служебная поездка тоже удивительным образом совпала с его свадебным путешествием. Вместе с юной Марией Чуковской (урождённой Гольдфельд) он прибыл в Лондон. Правда, английский в полной мере ему освоить не удалось, ибо учил он язык самостоятельно, но это не помешало ему увлечься переводами.

Два талантливых писателя познакомились уже после революции в 1918 году благодаря Горькому, который поручил Маршаку и Чуковскому составить учебник для переводчиков.

Детская литература

Самуил Маршак. / Фото: www.krupaspb.ru

Самуил Маршак. 
 
К тому моменту Маршак уже был увлечён детской литературой и сумел в полной мере привлечь нового приятеля на свою сторону. Журналистика в те времена уже могла быть небезопасной. Чуковский, впрочем, к этому времени уже написал свои первые детские произведения.

Маршак довольно быстро завоевал популярность, как детский поэт, впрочем, Корней Чуковский ни в чём ему не уступал. Но при этом Маршак имел больший вес в издательском мире, так как сам организовал «Детгиз», занимался изданием детских журналов и активно убеждал серьёзных писателей творить для детей. Заболоцкий, Хармс, Каверин, Зощенко, Берггольц, - все они стали писать для подрастающего поколения.
 Корней Чуковский. / Фото: www.culture.ru

Корней Чуковский.

Когда же авторов стали арестовывать в 1937, а фамилия самого Самуила Яковлевича оказалась в расстрельных списках, то сам Сталин сказал о том, что Маршак – хороший детский писатель. С тех пор его не смели трогать и даже дали квартиру в центре столицы. Вместе с тем Самуил Маршак теперь выступал в роли заступника других писателей.

Часто заступался он и за Чуковского, как только у него возникали проблемы, только делал это через Максима Горького. Отношения же между Маршаком и Чуковским сложились очень своеобразные. С виду казалось, что писатели дружны между собой. Однако на деле они нередко отпускали колкости и саркастические замечания в адрес друг друга.

Абсурдное соперничество

Самуил Маршак. / Фото: www.tripaggregator.com

Самуил Маршак.
 
В 1943 году издательство отказалось печатать сказку Чуковского «Одолеем Бармалея», а Маршак категорически отказался помогать коллеге. При чём и сам Корней Иванович считал своё произведение откровенно слабым, но в то же время искренне верил: Самуил Яковлевич не имел права отказывать ему в заступничестве из-за писательской солидарности.

Бывшие приятели остались настолько недовольны друг другом после этого инцидента, что даже не здоровались больше 15 лет. При этом они постоянно соревновались друг с другом, находя для соперничества самые невероятные поводы.

 Корней Чуковский. / Фото: www.mycdn.me

Корней Чуковский. 

Им было важно опередить бывшего приятеля не только в количестве наград, популярности у читателей. Если у одного случалось несчастье, то второй старался показаться ещё более обиженным судьбой. Один позволял себе какие-то чудачества, второй уже на следующий день пытался удивить общественность каким-то невероятным поступком.

Когда Чуковский мучился бессонницей, он мог выть по ночам от сильнейшей головной боли и отчаянно бить себя по голове. Узнав об этом, Маршак тут же стал рассказывать о собственных приступах гнева, когда он от злости падает на пол и кусает ковёр.

 
Самуил Маршак и Корней Чуковский.

Самуил Маршак и Корней Чуковский.

Их чудачества усилились с годами, а попытки превзойти соперника доходили до абсурда. Оба успешных писателя сказывались неудачниками, боялись потратить лишнюю копейку и неизменно доказывали окружающим своё преимущество. Даже после смерти Маршака Чуковский в последний раз уколол своего противника: если Самуил Яковлевич определял свой психологический возраст пятью годами, то Чуковский назначил себе шесть лет. 

Источник ➝

Длинное письмо одной женщине: загадка Константина Паустовского

«Жизнь представляется теперь, когда удалось кое-как вспомнить ее, цепью грубых и утомительных ошибок. В них виноват один только я. Я не умел жить, любить, даже работать. Я растратил свой талант на бесплодных выдумках, пытался втиснуть их в жизнь, но из этого ничего не получилось, кроме мучений и обмана. Этим я оттолкнул от себя прекрасных людей, которые могли бы дать мне много счастья.

Сознание вины перед другими легло на меня всей своей страшной тяжестью. На примере моей жизни можно проверить тот простой закон, что выходить из границ реального опасно и нелепо», — писал Константин Паустовский в своей «Последней главе».

Хатидже

Когда началась первая мировая война, Константин Паустовский, как младший сын в семье, был освобожден от призыва. Но сидеть на университетских лекциях было ему невыносимо, и только в Москве стали формировать тыловые санитарные поезда, Паустовский поступил в один из них санитаром. Так он встретил свою первую жену, сестру милосердия Екатерину Загорскую, Хатидже. Имя Хатидже ей дали крымские татарки, когда она однажды летом жила в татарском селе на берегу моря. Так переводится на татарский русское имя Екатерина.

«…её люблю больше мамы, больше себя… Хатидже — это порыв, грань божественного, радость, тоска, болезнь, небывалые достижения и мучения», — писал Паустовский.
 
Константин Паустовский в молодости
Константин Паустовский в молодости
 

В 1916 году они обвенчались в рязанской церкви, где когда-то был священником отец невесты. Паустовский уже тогда понимал, что он писатель. В молодости судьба изрядно его помотала: после войны он занимался в Москве репортерской работой, несколько раз слышал, как выступает Ленин. Уехал в Киев, был последовательно мобилизован в петлюровскую, а затем Красную Армию, оказался в Одесе, где в те годы жили и работали Ильф, Катаев, Бабель, Багрицкий и другие прекрасные молодые писатели, вернулся в Москву. Все это время жизнь Паустовского и его Хатидже была подчинена одной цели — все должны узнать, как он талантлив, его книги должны выйти… Екатерина была музой писателя, его товарищем, матерью его сына Вадима.

«Отец всегда был скорее склонен к рефлексии, к созерцательному восприятию жизни. Мама, напротив, была человеком большой энергии и настойчивости <…>.

Брак был прочен, пока все было подчинено основной цели — литературному творчеству отца. Когда это наконец стало реальностью, сказалось напряжение трудных лет, оба устали, тем более что мама тоже была человеком со своими творческими планами и стремлениями.

К тому же, откровенно говоря, отец не был таким уж хорошим семьянином, несмотря на внешнюю покладистость. Многое накопилось, и многое обоим приходилось подавлять. Словом, если супруги, ценящие друг друга, все же расстаются, — для этого всегда есть веские причины», — написал Вадим много лет спустя.

Валерия

В 1936 году Паустовский и Екатерина развелись. За два года до этого в их отношениях появилась нервность и напряженность, когда быть врозь еще невозможно, а вместе — уже невыносимо. Вадима отослали из этого безумия в отличную лесную школу. Среду прочего он, левша, должен был по правилам того времени переучиться там на правшу. В школе Вадим подружился с сыном известного ботаника Сережей Навашиным. Однажды на какой-то праздник к мальчикам одновременно приехали их родители. Все друг друга узнали: мамой Сережи оказалась женщина, которой Паустовский был остро и увлечен в 1923 году в Тифлисе. То чувство обрушилось на него, женатого человека, как ураган, но быстро прошло, и он писал жене в деревню, что он «освободился полностью», «все исчерпано», потому что «пережито литературно».

И вот — удивительная новая встреча…

Константин Паустовский и Валерия Навашина
Константин Паустовский и Валерия Навашина

Навашины тоже переживали кризис — ученый собирался уходить из семьи к другой женщине. Паустовский, со свой свойственной ему рефлексией два года колебался и мучился.

«То у него на волоске висел старый брак, то новый», — вспоминал Вадим.

Но тут уже сама Хатидже потребовала от писателя решительных действий. И он ушел к Валерии Валишевской.

Со второй женой у писателя тоже была большая любовь.

«Звэра, Звэра — ты очень любимая пискунья, — ты даже не знаешь, как тебя любят — очень-очень». «Целую крепко, обнимаю, в Москве — не шуруй, будь осторожна, не волнуйся из-за дур». «Звэрунья, лапчатый зверь, твое рязанское письмо до сих пор не пришло», — писал он ей в письмах.

Таня

Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
 
 

Сильная любовь к Валерии не была долгой. В 1939 году он познакомился с Татьяной, женой драматурга Арбузова, актрисой театра Мейерхольда. Паустовский пришел — строгий пробор в прическе, застегнут на все пуговицы. Татьяне он сразу не понравился, а Татьяна ему — очень. Писатель стал присылать ей букеты, по одному в день.

Потом судьба пересекла их в эвакуации, во время второй мировой войны. Паустовский приехал с фронта в Чистополь к своей жене Валерии и ее сыну Сереже, чтобы увезти их в Алма-Ату. По совпадению Татьяна с ее дочерью оказалась там, их он взял в Алма-Ату тоже.

Валишевская три года не давала писателю развод, и в обмен на свободу он оставил ей квартиру и писательскую дачу в Переделкине. Долгое время он жил со своей новой семьей в 14-метровой комнате: он, Татьяна, дочь Татьяны и ее общий с Паустовским сын Алеша. Теснота и неустроенность не печалили Константина Георгиевича, он снова переживал огромную, безумную любовь, какой еще не видел свет.

«Нежность, единственный мой человек, клянусь жизнью, что такой любви (без хвастовства) не было еще на свете. Не было и не будет, вся остальная любовь — чепуха и бред. Пусть спокойно и счастливо бьется твое сердце, мое сердце! Мы все будем счастливы, все! Я знаю и верю», — писал он Татьяне.

Марлен Дитрих

Марлен Дитрих
Марлен Дитрих

Уже в 1964 году Паустовский встретился с Марлен Дитрих. Она прилетела в Советский Союз и первым же делом, еще в аэропорту спросила журналистов про Паустовского. Он был любимым писателем великой актрисы. Однажды она прочла его рассказ «Телеграмма» в интересном издании: русский текст, а рядом — перевод на английский. Для нее это было как удар молнии. Актриса искала другие книги писателя, изданные на английском, но не могла найти. Поэтому в СССР она летела с надеждой встретиться с Константином Георгиевичем. А он как раз лежал в больнице после инфаркта. И когда он, больной и почти совсем слепой, все-таки пришел на один из ее концертов и поднялся на сцену, Марлен опустилась перед ним на колени.

«Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его «откроют». В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно», — говорила актриса.

Бесконечное письмо

Когда Константин Паустовский умер, его сыну Вадиму попали в руки письма к одной женщине, последней возлюбленной писателя — он набрасывал их, работая над своей последней книгой. И они ужасно напоминали те письма, которые в своей далекой юности он писал невесте Кате, Хатидже. Те же слова, те же обороты, те же интонации…

«Именно тогда мне и пришло в голову, что, по существу, он был однолюбом, что все браки и увлечения только дополняли и развивали друг друга, что состояние влюбленности было необходимым условием успешной творческой работы. Он им очень дорожил и, может быть, даже провоцировал его», — вспоминал Вадим.

Ведь не зря герои книг Паустовского писали своим возлюбленным точно такие письма, как автор — своим. Константин Георгиевич писал жизнь и жил в книгах, он «выходил из границ реального», о чем потом жалел. Но для него, гениального романтика, другого пути, видимо, просто не было.

Один исследователь жизни и творчества Константина Паустовского как-то признался Вадиму, что он очень боится: в собрании сочинений писателя будут опубликованы письма ко всем его женам и возлюбленным: «Ведь это будет как письма к одной женщине».

«Не вижу в этом ничего страшного, — ответил Вадим. — Именно потому что это — как письма к одной женщине…».

Популярное в

))}
Loading...
наверх