Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

Все мы знаем Артура Конана Дойла как писателя, подарившего миру гениального сыщика Шерлока Холмса. Однако Конан Дойл не только придумывал рассказы о преступлениях, но и успел сам поучаствовать в расследовании нескольких вполне реальных дел.

Нас заинтересовала история того, как писатель сам побывал Холмсом, и мы спешим поделиться ей с вами.

Как Конан Дойл стал сыщиком

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© Herbert Rose Barraud / commons.wikimedia  

Чтобы создать образ Холмса, писателю необходимы были познания в технике полицейского сыска.

Но в XIX веке еще не было не только учебников криминалистики, но и вообще какой-либо специальной литературы по этой теме. Конан Дойл собирал газетные вырезки о преступлениях, отчеты о судебных процессах, изучал их и писал свои рассказы.

Благодаря своим произведениям о приключениях детектива Шерлока Дойл приобрел всеобщую известность. А потому ему часто приходили письма с просьбами от простых людей, которые все еще надеялись на помощь в раскрытии преступления, а также от констеблей, чье расследование зашло в тупик.

Обычно писатель не отвечал на подобные просьбы, а в публичных выступлениях неоднократно упоминал, что не обладает способностями своего персонажа. Однако были случаи, в которых Конан Дойл просто не мог не принять участия.

 

Дело о близоруком индусе

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© wikipedia  

С просьбой о помощи к писателю обратился сам обвиняемый вскоре после трагического события, случившегося в жизни Конана Дойла: умерла его жена Луиза. Сэр Артур все же взялся за дело, заподозрив, что в нем была допущена чудовищная несправедливость.

Отец Джорджа Эдалджи, Шапурджи Эдалджи, приехал в Великобританию из Бомбея и перешел в христианство. Вскоре он женился на дочери викария, и тот передал Шапурджи свое место в приходской церкви и паству. У местных жителей это вызвало настоящий шок. В течение нескольких последующих лет пастор и его семья продолжали получать анонимные письмас оскорблениями и угрозами.

Полиция согласилась установить наблюдение за домом, и через несколько месяцев один из полицейских нашел у черного входа ключ, который похитили из местной школы. Между возвращением Джорджа из школы и моментом находки ключа никто не заходил и не выходил из дома, поэтому стражи порядка обвинили в краже мальчика.

 

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© Arthur & George / ITV  

Кадр из сериала «Артур и Джордж».

В газетах стали публиковаться письма с «признаниями» от Джорджа Эдалджи, где говорилось о том, что именно он отправлял угрозы своей семье. Когда Шапурджи заявил, что сын находился, как правило, вместе с ним в комнате, когда письма подсовывали под дверь, Эдалджи-старшего посчитали лжецом. Через несколько лет письма неожиданно прекратились.

Джордж сдал экзамены, получил диплом юриста и стал работать в небольшой конторе в Бирмингеме. Но в 1904 году в деревне, где проживала семья викария, жители стали находить трупы истерзанных лошадей и коров.

Тогда же полиция стала получать анонимные письма, в которых говорилось, что издевательства над животными — дело рук банды, в которой состоит Джордж Эдалджи. На допросе Джордж отрицал все обвинения, а его отец указал, что они с сыном спят в одной комнате, поэтому среди ночи тот не мог отлучиться незаметно.

Следствие сделало вывод, что письма в полицию послал сам Джордж, чтобы добиться известности. Помня о прежних обвинениях Джорджа в отправке оскорбительных и пугающих анонимных посланий, жители и власти не усомнились в выводах полиции. Убийства животных были признаны частью ритуала жертвоприношения, а Джорджа приговорили к 7 годам каторжных работ.

 

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© Arthur & George / ITV  

Кадр из сериала «Артур и Джордж».

После объявления приговора убийства животных продолжились, что вызвало у общественности сомнения в справедливости суда над сыном викария. Джордж все же просидел в тюрьме 3 года, после чего его неожиданно выпустили без права заниматься юриспруденцией. Тогда он решилобратиться за помощью к Артуру Конану Дойлу.

При встрече писатель заметил, что Эдалджи читал газету, держа ее очень близко к лицу, и понял, что Джордж близорук. Дойл на собственные деньги устроил для Эдалджи обследование у ведущего лондонского окулиста, который установил близорукость в 8 диоптрий. Это уверило Конана Дойла в невиновности Джорджа, поскольку человек с таким зрением едва ли мог ночью куда-то прокрасться, чтобы незамеченным убивать скот. Дойл начал собирать доказательства судебной несправедливости.

Писатель опубликовал статью в The Daily Telegraph, где пункт за пунктом опровергал доводы обвинения и доказывал, что в деле замешана расовая дискриминация. После этого дело Эдалджи получило огласку по всей стране.

Сам же Конан Дойл получил несколько анонимных писем с угрозами и решил отправиться для продолжения расследования в деревню. Там он нашел подозреваемого, но доказательств было недостаточно, а местная полиция не была настроена дружелюбно к писателю после его статьи. Поэтому все его предположения и обвинения отклонили.

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© Arthur & George / ITV  

Кадр из сериала «Артур и Джордж».

 

После оправдания Эдалджи получил место в юридической фирме в Лондоне. Анонимные письма и убийства животных, однако, продолжались. В 1934 году был арестован горнорабочий, которого Конан Дойл и подозревал в совершении преступлений. На этом расследованиепрекратилось, а в Англии наконец был создан апелляционный суд.

Дело «шотландского Дрейфуса»

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© commons.wikimedia  

После успеха с делом Эдалджи Конану Дойлу стало приходить еще больше просьб о помощи. Он продолжал отклонять их, пока не наткнулся на заметку о деле Оскара Слейтера. Дойл был настолько возмущен несправедливостью суда и следствия, что решил во что бы то ни стало расследовать его.

Процесс против Слейтера начался после того, как в собственном доме в Глазго была найдена забитой до смерти старушка Марион Гилкрист. На полу возле места преступления были разбросаны ее драгоценности, из которых пропала только бриллиантовая брошь в форме полумесяца. Сосед говорил, что видел некоего молодого человека, выходившего в тот момент из дома.

Девочка, проходившая в это же время мимо дома, сумела детально описать человека, но ее рассказ так сильно отличался от показаний соседа и горничной, что полиция решила: в убийстве замешаны сразу несколько человек. В газете разместили описание пропавшей броши. Спустя время некий Маклин заявил, что брошь в виде полумесяца, которая как раз подходила под описание, отдал ему в заклад Оскар Слейтер.

Однако Слейтера полиция не обнаружила — он был в Ливерпуле.

 

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© commons.wikimedia  

Гостиная мисс Гилкрист.

Несмотря на то что брошь Слейтера была заложена за месяц до смерти мисс Гилкрист и даже не была похожа на «оригинал», полиция Глазго была уверена, что Слейтер — именно тот, кого они разыскивают. По их просьбе власти Нью-Йорка арестовали Слейтера по прибытии в город.

Инспектор шотландской полиции прибыл в Нью-Йорк, где доставленные им свидетели опознали Слейтера. Адвокат советовал ему подать апелляцию, но Оскар его не послушал, будучи уверенным в том, что сможет доказать свою невиновность перед британским судом.

Брошь Слейтера не соответствовала в деталях той, что фигурировала в деле об убийстве, а его внешность не имела ничего общего с имевшимися описаниями убийцы. Кроме того, у Слейтера было алиби, которое подтвердили несколько человек. Результат суда, однако, был не в его пользу. Присяжным потребовалось всего лишь понять то, что перед ними немецкий еврей, чтобы вынести вердикт о виновности. Слейтера приговорили к смертной казни.

Расплывчатость доказательств все же вызвала волнение в обществе, в связи с чем казнь на время отложили. Конан Дойл выпустил книгу «Дело Слейтера», когда тот уже более 3 лет как находился в тюрьме. В ней он указывал на неточности сфабрикованного процесса и недоумевал, как британское правосудие могло опуститься до такого подлога. СМИ восторженно встретили публикацию писателя, но дело не сдвинулось с мертвой точки.

 

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© Bain News Service / commons.wikimedia  

Только через 2 года имя Слейтера опять появилось на страницах газет благодаря журналисту Уильяму Парку, который провел собственное расследование и пришел к тем же выводам, что и Конан Дойл. Выяснилось, что настоящим убийцей был племянник мисс Гилкрист, с которым она поссорилась из-за семейных документов. Об этом знала служанка, которая рассказала все полиции, но инспектор попросил ее о лжесвидетельстве.

В 1927 году Слейтера выпустили из тюрьмы без оправдания и компенсации. Такой итог вызвал гнев Конана Дойла, написавшего ряд статей и наконец добившегося того, чтобы власти оправдали Оскара и выплатили ему 6 000 фунтов в качестве компенсации.

Как Конан Дойл доказал, что может раскрывать не только вымышленные преступления, но и настоящие

© Sherlock / BBC One  

В архиве Конана Дойла сохранилось и множество других, менее известных дел. Помощи невинно осужденным и раскрытию нерешенных уголовных дел он отдавал большую часть своего времени после 1900 года и до самой смерти.

Знали ли вы о таком сходстве между автором и его героем?

Источник ➝

Длинное письмо одной женщине: загадка Константина Паустовского

«Жизнь представляется теперь, когда удалось кое-как вспомнить ее, цепью грубых и утомительных ошибок. В них виноват один только я. Я не умел жить, любить, даже работать. Я растратил свой талант на бесплодных выдумках, пытался втиснуть их в жизнь, но из этого ничего не получилось, кроме мучений и обмана. Этим я оттолкнул от себя прекрасных людей, которые могли бы дать мне много счастья.

Сознание вины перед другими легло на меня всей своей страшной тяжестью. На примере моей жизни можно проверить тот простой закон, что выходить из границ реального опасно и нелепо», — писал Константин Паустовский в своей «Последней главе».

Хатидже

Когда началась первая мировая война, Константин Паустовский, как младший сын в семье, был освобожден от призыва. Но сидеть на университетских лекциях было ему невыносимо, и только в Москве стали формировать тыловые санитарные поезда, Паустовский поступил в один из них санитаром. Так он встретил свою первую жену, сестру милосердия Екатерину Загорскую, Хатидже. Имя Хатидже ей дали крымские татарки, когда она однажды летом жила в татарском селе на берегу моря. Так переводится на татарский русское имя Екатерина.

«…её люблю больше мамы, больше себя… Хатидже — это порыв, грань божественного, радость, тоска, болезнь, небывалые достижения и мучения», — писал Паустовский.
 
Константин Паустовский в молодости
Константин Паустовский в молодости
 

В 1916 году они обвенчались в рязанской церкви, где когда-то был священником отец невесты. Паустовский уже тогда понимал, что он писатель. В молодости судьба изрядно его помотала: после войны он занимался в Москве репортерской работой, несколько раз слышал, как выступает Ленин. Уехал в Киев, был последовательно мобилизован в петлюровскую, а затем Красную Армию, оказался в Одесе, где в те годы жили и работали Ильф, Катаев, Бабель, Багрицкий и другие прекрасные молодые писатели, вернулся в Москву. Все это время жизнь Паустовского и его Хатидже была подчинена одной цели — все должны узнать, как он талантлив, его книги должны выйти… Екатерина была музой писателя, его товарищем, матерью его сына Вадима.

«Отец всегда был скорее склонен к рефлексии, к созерцательному восприятию жизни. Мама, напротив, была человеком большой энергии и настойчивости <…>.

Брак был прочен, пока все было подчинено основной цели — литературному творчеству отца. Когда это наконец стало реальностью, сказалось напряжение трудных лет, оба устали, тем более что мама тоже была человеком со своими творческими планами и стремлениями.

К тому же, откровенно говоря, отец не был таким уж хорошим семьянином, несмотря на внешнюю покладистость. Многое накопилось, и многое обоим приходилось подавлять. Словом, если супруги, ценящие друг друга, все же расстаются, — для этого всегда есть веские причины», — написал Вадим много лет спустя.

Валерия

В 1936 году Паустовский и Екатерина развелись. За два года до этого в их отношениях появилась нервность и напряженность, когда быть врозь еще невозможно, а вместе — уже невыносимо. Вадима отослали из этого безумия в отличную лесную школу. Среду прочего он, левша, должен был по правилам того времени переучиться там на правшу. В школе Вадим подружился с сыном известного ботаника Сережей Навашиным. Однажды на какой-то праздник к мальчикам одновременно приехали их родители. Все друг друга узнали: мамой Сережи оказалась женщина, которой Паустовский был остро и увлечен в 1923 году в Тифлисе. То чувство обрушилось на него, женатого человека, как ураган, но быстро прошло, и он писал жене в деревню, что он «освободился полностью», «все исчерпано», потому что «пережито литературно».

И вот — удивительная новая встреча…

Константин Паустовский и Валерия Навашина
Константин Паустовский и Валерия Навашина

Навашины тоже переживали кризис — ученый собирался уходить из семьи к другой женщине. Паустовский, со свой свойственной ему рефлексией два года колебался и мучился.

«То у него на волоске висел старый брак, то новый», — вспоминал Вадим.

Но тут уже сама Хатидже потребовала от писателя решительных действий. И он ушел к Валерии Валишевской.

Со второй женой у писателя тоже была большая любовь.

«Звэра, Звэра — ты очень любимая пискунья, — ты даже не знаешь, как тебя любят — очень-очень». «Целую крепко, обнимаю, в Москве — не шуруй, будь осторожна, не волнуйся из-за дур». «Звэрунья, лапчатый зверь, твое рязанское письмо до сих пор не пришло», — писал он ей в письмах.

Таня

Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
 
 

Сильная любовь к Валерии не была долгой. В 1939 году он познакомился с Татьяной, женой драматурга Арбузова, актрисой театра Мейерхольда. Паустовский пришел — строгий пробор в прическе, застегнут на все пуговицы. Татьяне он сразу не понравился, а Татьяна ему — очень. Писатель стал присылать ей букеты, по одному в день.

Потом судьба пересекла их в эвакуации, во время второй мировой войны. Паустовский приехал с фронта в Чистополь к своей жене Валерии и ее сыну Сереже, чтобы увезти их в Алма-Ату. По совпадению Татьяна с ее дочерью оказалась там, их он взял в Алма-Ату тоже.

Валишевская три года не давала писателю развод, и в обмен на свободу он оставил ей квартиру и писательскую дачу в Переделкине. Долгое время он жил со своей новой семьей в 14-метровой комнате: он, Татьяна, дочь Татьяны и ее общий с Паустовским сын Алеша. Теснота и неустроенность не печалили Константина Георгиевича, он снова переживал огромную, безумную любовь, какой еще не видел свет.

«Нежность, единственный мой человек, клянусь жизнью, что такой любви (без хвастовства) не было еще на свете. Не было и не будет, вся остальная любовь — чепуха и бред. Пусть спокойно и счастливо бьется твое сердце, мое сердце! Мы все будем счастливы, все! Я знаю и верю», — писал он Татьяне.

Марлен Дитрих

Марлен Дитрих
Марлен Дитрих

Уже в 1964 году Паустовский встретился с Марлен Дитрих. Она прилетела в Советский Союз и первым же делом, еще в аэропорту спросила журналистов про Паустовского. Он был любимым писателем великой актрисы. Однажды она прочла его рассказ «Телеграмма» в интересном издании: русский текст, а рядом — перевод на английский. Для нее это было как удар молнии. Актриса искала другие книги писателя, изданные на английском, но не могла найти. Поэтому в СССР она летела с надеждой встретиться с Константином Георгиевичем. А он как раз лежал в больнице после инфаркта. И когда он, больной и почти совсем слепой, все-таки пришел на один из ее концертов и поднялся на сцену, Марлен опустилась перед ним на колени.

«Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его «откроют». В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно», — говорила актриса.

Бесконечное письмо

Когда Константин Паустовский умер, его сыну Вадиму попали в руки письма к одной женщине, последней возлюбленной писателя — он набрасывал их, работая над своей последней книгой. И они ужасно напоминали те письма, которые в своей далекой юности он писал невесте Кате, Хатидже. Те же слова, те же обороты, те же интонации…

«Именно тогда мне и пришло в голову, что, по существу, он был однолюбом, что все браки и увлечения только дополняли и развивали друг друга, что состояние влюбленности было необходимым условием успешной творческой работы. Он им очень дорожил и, может быть, даже провоцировал его», — вспоминал Вадим.

Ведь не зря герои книг Паустовского писали своим возлюбленным точно такие письма, как автор — своим. Константин Георгиевич писал жизнь и жил в книгах, он «выходил из границ реального», о чем потом жалел. Но для него, гениального романтика, другого пути, видимо, просто не было.

Один исследователь жизни и творчества Константина Паустовского как-то признался Вадиму, что он очень боится: в собрании сочинений писателя будут опубликованы письма ко всем его женам и возлюбленным: «Ведь это будет как письма к одной женщине».

«Не вижу в этом ничего страшного, — ответил Вадим. — Именно потому что это — как письма к одной женщине…».

Популярное в

))}
Loading...
наверх