Какие книги должен прочитать каждый: советы Марка Цукерберга

Image result for Какие книги должен прочитать каждый: советы Марка Цукерберга

В 2015 году Марк Цукерберг взял на себя обязательство: читать по книге в неделю. Обсуждать прочитанное он пообещал в специальном сообществе A Year of Books. «Чтение приносит интеллектуальное удовлетворение, книжки позволяют полностью изучить какую-либо тему и погрузиться в нее полнее, чем большинство медиа», — пояснил основатель Facebook. Журналисты Business Insider собрали подборку книг, которые понравились Марку больше всего.

«Фабрика идеи: Bell Labs и великая эпоха американских инноваций», Джон Гертнер

Современные обитатели Кремниевой Долины могут не согласиться. но Джон Гертнер в своей книге «Фабрика идеи» утверждает, что главные инновации в Америке зарождались в период с 1920 по 1980 годы в стенах Bell Labs (бывшая американская, а ныне франко-американская корпорация, крупный исследовательский центр в области телекоммуникаций, электронных и компьютерных систем — ред.

).

Гертнер рассказывает истории зарождения самых гениальных изобретений 20 века, среди которых факс-машина, первый телевизионный трансмиттер, работающий на дальние расстояния и первые шаги мобильных технологий. Какие бы уникальные устройства сегодня не возникали в мире, вероятно, начало им было положено именно в Лаборатории Белла.

«Мировой порядок», Генри Киссинджер

Когда у Цукерберга родилась дочь, он много размышлял о том, как сделать мир лучше и спокойнее. В книге «Мировой порядок» автор разъясняет основные тезисы о том, как разные страны общаются между собой, какие ошибки были допущены в истории, и как научится проявлять сострадание в разных аспектах жизни.

Книга идеально подходит для чтения в наши смутные времена, когда Земной шар потрясают конфликты, неразрешимые на первый взгляд.

«Почему государства терпят неудачи», Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон

Эта книга представляет собой итог 15 лет исследований, проведенных экономистом MIT Дароном Аджемоглу и Гарвардским политологом Джеймсом Робинсоном. Впервые издание увидело свет в 2012 году.

По мнению авторов, «добывающие правительства» используют власть для процветания избранных, а «содержащие правительства» создают открытые рынки, на которых граждане могут тратить и вкладывать деньги на свое усмотрение. Они также считают, что экономический рост не всегда означает процветание страны.

Интерес Цукерберга к благотворительности растет прямо пропорционально его состоянию. И эта книга, по его словам, помогла ему разобраться в первопричинах глобальной бедности.

«Рациональный оптимист», Мэтт Ридли

Изданная в 2010 году книга «Рациональный оптимист», пожалуй, одна из самых популярных, и в то же время спорных произведений мастера жанра научной фантастики Мэтта Ридли. В книге он утверждает, что залогом человеческого прогресса является торговля, и чем она более открыта, тем больший у прогресса потенциал. В результате эволюции идей человечество сумеет улучшить свои условия жизни, несмотря на перенаселение и изменение климата.

Цукерберг выбрал эту книгу потому, что она, по его мнению обратно пропорциональна теории из книги «Почему государства терпят неудачи» о том, что социальные и политические силы контролируют экономику. «Мне интересно посмотреть, какая идея окажется более релевантной, когда я ознакомлюсь с ими обеими», — пояснил Марк.

«Портфолио бедности», Даррел Коллинс, Джонатан Мардок, Стюарт Разенфорд, Орланда Ратвен

Исследователи Даррел Коллинс, Джонатан Мардок, Стюарт Разенфорд и Орланда Ратвен провели 10 лет, исследуя жизнь бедняков в таких регионах, как Бангладеш, Индия и Южная Африка. Они пришли к выводу, что чрезвычайная бедность процветает не там, где люди не умеют распоряжаться деньгами и мало зарабатывают, а там, где ограничен доступ к финансовым учреждениям, в которых они могут хранить свои деньги.

«У меня просто взрывается мозг, когда я представляю себе, как много людей — почти 3 млрд по всему миру — живут на $2,5 в день. Более миллиарда людей живут менее чем на $1 в день. Я надеюсь, прочтение этой книги поможет нам понять, как мы можем поддержать этих людей», — пояснил Цукерберг.

«Проблема трех тел», Лю Цысинь

Книга, впервые опубликованная в 2008 году, получила несколько наград как лучшая новелла и лучшее сай-фай произведение. Действие разворачивается в эпоху культурной революции Мао Цзедуна и повествует о том, как после тайного послания, отправленного китайским правительством в космос, пришельцы решают захватить Землю.

Цукерберг отметил, что эта книга помогла ему отвлечься от тяжелого материала, который он читал до этого.

«Геном», Мэтт Ридли

Ридли — единственный автор, который дважды появляется в списке Цукерберга. Его книга «Геном», опубликованная в 1990 году, объясняет два явления: эволюцию генов и развитие технологий в области генетики.

«Эта книга рассказывает историю человечества с позиции генов, а не социологии. Она дополняет множество других историй, которые я прочел в этом году», — пояснил Марк.

«Мукаддима», Ибн Халдун

«Мукаддима» или «Введение» в 1377 году написал исламский историк Ибн Халдун. Это попытка абстрагироваться от исторических записей и найти универсальные элементы человеческого прогресса.

Революционный исторический подход Халдуна к истории сделал его отцом-основателем современной социологии и историографии. «Хотя многое из того, во что люди верили в то время, развенчано в результате более чем 700 лет прогресса, интересно посмотреть, что люди понимали уже тогда и на мировоззрение в целом» — пояснил Марк.

«Человек разумный», Ювал Ноа Харари

Книгу профессора Еврейского университета в Иерусалиме Ювала Харари критики объявили международным бестселлером 2014 года. В ней ученый показывает эволюцию человека от охотника-собирателя в самопровозглашенного «бога» будущего.

«В комплекте с «Мукаддима», в которой история подается с перспективы интеллектуального развития 14 века, «Человек разумный» дает современные ответы на множество тех же вопросов», — рассказал Цукерберг.

«Многообразие религиозных опытов», Уильям Джеймс

Уильям Джеймс — один из самых известных американских философов XIX и начала XX века. «Многообразие религиозных опытов» — это записанная серия лекций, в которых Джеймс объясняет религию с точки зрения сознания, а также то, как люди используют религию для объяснения сути вещей, убеждая себя двигаться по жизни вперед с энергией и целью.

«Когда я читал «Человек разумный», больше всего меня заинтересовала глава о религии, поэтому я захотел окунуться в эту тему глубже», — пояснил свой выбор основатель Facebook.

«Новый Джим Кроу», Мишель Александер

Профессор права в Университете штата Огайо и защитница прав человека Мишель Александр утверждает в своей книге, что «нарковойны» породили культуру, в которой тюрьмы переполнены молодыми чернокожими мужчинами. К ним относятся как к людям второго сорта, как только они выходят на свободу.

«Долгое время я хотел узнать больше о реформе криминального права и правосудия, а эту книгу порекомендовали мне несколько человек, которым я доверяю», — пояснил Цукерберг.

«Конец власти», Мойзес Наим

Этим зычным заголовком Цукерберг открыл свой книжный клуб. Мойзес Наим — в прошлом исполнительный директор Мирового Банка, а ныне старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир.

Это историческое расследование перехода власти от авторитетных правительств, военных и крупных корпораций в руки индивидуалистам. Явление хорошо прослеживается в том, что уже стало клише в Кремниевой Долине — «дисруптивных стартах».

«Тренд предоставлять людям больше власти — это то, во что я убежденно верю», — заявил Марк.

«Креативность», Эд Катмулл

Это история Pixar, написанная одним из основателей гигантов компьютерной анимации. Повествование Катмулла преисполнено предпринимательской и управленческой мудрости. Он утверждает, что самая главная ошибка лидера — в подавлении креативности своих сотрудников.

«Мне нравится читать истории из первых рук о том, как строились такие крутые компании как Pixar, и воспитывались креативность и инновации», — пояснил Марк.

«Лучшее в нас», Стивен Пинкер

Цукеребрг согласен, что книга на 800 страниц от гарвардского психолога выглядит пугающе. Но труд действительно легко читается. По мнению Цукерберга, исследование Пинкера о том, как 24-часовые новости и социальные медиа повышают уровень агрессии и насилия в мире — может изменить жизнь.

К слову, Билл Гейтс также считает эту книгу одной из самых важных из всех, что он когда-либо читал.

«На страже иммунитета», Эула Бисс

Цукерберг считает, что учитывая кампанию против вакцинации, которую развернули в США и Европе, разумно почитать исследование Бисс о том, почему прививки в действительности необходимы. «Ясно как день: вакцинация работает и очень важна для здоровья каждого человека в нашем обществе», — заявил Марк, добавив, что книгу ему настойчиво рекомендовали ученые и медики.

«Книга объясняет, почему многие люди ставят под сомнение безопасность вакцинации, почему эти сомнения безосновательны и что на самом деле прививки работают и полностью безопасны», — пояснил он.

«Игрок», Иэн Бэнкс

Вторая книга серии «Культуры» впервые увидела свет в 1988 году. Автор фантазирует о том, как будет выглядеть цивилизация, если бы супер-продвинутые технологии, которые создавались для того, чтобы обслуживать людей, превзошли человеческие возможности.

Цукерберг ударился в сай-фай, чтобы немного «сменить направление». К слову, «Игрок» — это еще одна из любимых книг Илона Маска, потому что она в развлекательном ключе правдоподобно описывает то, как эволюционируют технологии.

«Главарь банды на день», Судхир Венкатеш

Профессор социологии колумбийского университета Судхир Венкатеш внедрился в чикагскую банду в 90-х ради очень радикального эксперимента. По мнению Цукерберга, история Венкатеша очень вдохновляет на коммуникацию и понимание между людьми, несмотря на экономические и культурные барьеры.

«Чем больше мы будем делиться друг с другом своими мыслями, тем больше сочувствия и уважения будем проявлять по отношению друг к другу», — пояснил Цукерберг.

«Структура научных революций», Томас Кун

Если бы физик когда-нибудь написал книгу по философии, то это была бы «Структура научных революций». Опубликованная в 1962 году, книга стала одной из самых цитируемых научных книг всех времен благодаря своему подходу к эволюции в науке и ее влиянию на современный мир.

По мнению Цукерберга, понимание того, как научный прогресс влияет на прогресс социальный, может позитивно повлиять на общественное благо.

Основная идея книги — научное знание развивается скачкообразно, посредством научных революций. Любой критерий имеет смысл только в рамках определенной парадигмы, исторически сложившейся системы воззрений. Научная революция — это смена научным сообществом объясняющих парадигм.

«Месть Оруэлла», Питер Хубер

Сотрудник Манхэттенского института политических исследований Питер Хубер издал свой неофициальный сиквел романа Джорджа Оруэлла «1984» в 1994 году — в то время интернет и телекоммуникации открывали новые способы связи. В романе описан мир, где люди используют технологию, некогда их поработившую, чтобы освободиться.

«Увидев, как история разыгрывается на самом деле, книга Хубера описывает, как инструменты вроде интернета приносят пользу людям и меняют общество в лучшую сторону», – пояснил Цукерберг.

«Энергия: руководство для начинающих», Вацлав Смил

Книга начинается с разъяснения того, что такое энергия, а затем переходит к более сложным вещам, вроде поисков эффективного и безвредного для окружающей среды топлива. Ее написал преподаватель Манитобского университета Вацлав Смил, один из любимых авторов Билла Гейтса.

«Книга затрагивает важные темы, описывает, как работает энергия, как могли бы развиваться производство и потребление, как все влияет на климатические изменения», – пояснил Марк, добавив, что он также планирует прочитать книгу Смила «Создание современного мира».

«Контакт с Китаем», Генри М. Полсон-младший

За последние несколько лет Цукерберга покорила китайская культура. Он выучил мандаринский диалект и неоднократно заявлял, что его долгосрочная цель – убедить китайское правительство разрешить своим гражданам использовать Facebook.

Книга «Контакт с Китаем» написана бывшим министром финансов США. В ней он исследует то, как растет влияние Китая на остальной мир.

«За последние 35 лет Китай осуществил одно из самых больших экономических и социальных преобразований в истории человечества. Сотни миллионов людей выбрались из нищеты. Во многих смыслах, для этого Китай сделал больше, чем все остальные страны вместе взятые», — заявил Цукерберг.

«Рациональный ритуал», Майкл Сук-Янг Че

По мнению Цукерберга, книга экономиста из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Майкла Сук-Янг Че помогает понять, как лучше всего использовать социальные сети. «Эта книга — о концепции «общепринятой истины» и том как люди воспринимают мир не только в свете собственных знаний, но и на основании общих знаний, которыми мы делимся», – пояснил Цукерберг.

Идея Че может показаться сложной. Но это – настоящий прорыв в понимании того, как люди взаимодействуют между собой в общественных системах и как они используют эти ритуалы для определения самих себя.

Источник ➝

Длинное письмо одной женщине: загадка Константина Паустовского

«Жизнь представляется теперь, когда удалось кое-как вспомнить ее, цепью грубых и утомительных ошибок. В них виноват один только я. Я не умел жить, любить, даже работать. Я растратил свой талант на бесплодных выдумках, пытался втиснуть их в жизнь, но из этого ничего не получилось, кроме мучений и обмана. Этим я оттолкнул от себя прекрасных людей, которые могли бы дать мне много счастья.

Сознание вины перед другими легло на меня всей своей страшной тяжестью. На примере моей жизни можно проверить тот простой закон, что выходить из границ реального опасно и нелепо», — писал Константин Паустовский в своей «Последней главе».

Хатидже

Когда началась первая мировая война, Константин Паустовский, как младший сын в семье, был освобожден от призыва. Но сидеть на университетских лекциях было ему невыносимо, и только в Москве стали формировать тыловые санитарные поезда, Паустовский поступил в один из них санитаром. Так он встретил свою первую жену, сестру милосердия Екатерину Загорскую, Хатидже. Имя Хатидже ей дали крымские татарки, когда она однажды летом жила в татарском селе на берегу моря. Так переводится на татарский русское имя Екатерина.

«…её люблю больше мамы, больше себя… Хатидже — это порыв, грань божественного, радость, тоска, болезнь, небывалые достижения и мучения», — писал Паустовский.
 
Константин Паустовский в молодости
Константин Паустовский в молодости
 

В 1916 году они обвенчались в рязанской церкви, где когда-то был священником отец невесты. Паустовский уже тогда понимал, что он писатель. В молодости судьба изрядно его помотала: после войны он занимался в Москве репортерской работой, несколько раз слышал, как выступает Ленин. Уехал в Киев, был последовательно мобилизован в петлюровскую, а затем Красную Армию, оказался в Одесе, где в те годы жили и работали Ильф, Катаев, Бабель, Багрицкий и другие прекрасные молодые писатели, вернулся в Москву. Все это время жизнь Паустовского и его Хатидже была подчинена одной цели — все должны узнать, как он талантлив, его книги должны выйти… Екатерина была музой писателя, его товарищем, матерью его сына Вадима.

«Отец всегда был скорее склонен к рефлексии, к созерцательному восприятию жизни. Мама, напротив, была человеком большой энергии и настойчивости <…>.

Брак был прочен, пока все было подчинено основной цели — литературному творчеству отца. Когда это наконец стало реальностью, сказалось напряжение трудных лет, оба устали, тем более что мама тоже была человеком со своими творческими планами и стремлениями.

К тому же, откровенно говоря, отец не был таким уж хорошим семьянином, несмотря на внешнюю покладистость. Многое накопилось, и многое обоим приходилось подавлять. Словом, если супруги, ценящие друг друга, все же расстаются, — для этого всегда есть веские причины», — написал Вадим много лет спустя.

Валерия

В 1936 году Паустовский и Екатерина развелись. За два года до этого в их отношениях появилась нервность и напряженность, когда быть врозь еще невозможно, а вместе — уже невыносимо. Вадима отослали из этого безумия в отличную лесную школу. Среду прочего он, левша, должен был по правилам того времени переучиться там на правшу. В школе Вадим подружился с сыном известного ботаника Сережей Навашиным. Однажды на какой-то праздник к мальчикам одновременно приехали их родители. Все друг друга узнали: мамой Сережи оказалась женщина, которой Паустовский был остро и увлечен в 1923 году в Тифлисе. То чувство обрушилось на него, женатого человека, как ураган, но быстро прошло, и он писал жене в деревню, что он «освободился полностью», «все исчерпано», потому что «пережито литературно».

И вот — удивительная новая встреча…

Константин Паустовский и Валерия Навашина
Константин Паустовский и Валерия Навашина

Навашины тоже переживали кризис — ученый собирался уходить из семьи к другой женщине. Паустовский, со свой свойственной ему рефлексией два года колебался и мучился.

«То у него на волоске висел старый брак, то новый», — вспоминал Вадим.

Но тут уже сама Хатидже потребовала от писателя решительных действий. И он ушел к Валерии Валишевской.

Со второй женой у писателя тоже была большая любовь.

«Звэра, Звэра — ты очень любимая пискунья, — ты даже не знаешь, как тебя любят — очень-очень». «Целую крепко, обнимаю, в Москве — не шуруй, будь осторожна, не волнуйся из-за дур». «Звэрунья, лапчатый зверь, твое рязанское письмо до сих пор не пришло», — писал он ей в письмах.

Таня

Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
 
 

Сильная любовь к Валерии не была долгой. В 1939 году он познакомился с Татьяной, женой драматурга Арбузова, актрисой театра Мейерхольда. Паустовский пришел — строгий пробор в прическе, застегнут на все пуговицы. Татьяне он сразу не понравился, а Татьяна ему — очень. Писатель стал присылать ей букеты, по одному в день.

Потом судьба пересекла их в эвакуации, во время второй мировой войны. Паустовский приехал с фронта в Чистополь к своей жене Валерии и ее сыну Сереже, чтобы увезти их в Алма-Ату. По совпадению Татьяна с ее дочерью оказалась там, их он взял в Алма-Ату тоже.

Валишевская три года не давала писателю развод, и в обмен на свободу он оставил ей квартиру и писательскую дачу в Переделкине. Долгое время он жил со своей новой семьей в 14-метровой комнате: он, Татьяна, дочь Татьяны и ее общий с Паустовским сын Алеша. Теснота и неустроенность не печалили Константина Георгиевича, он снова переживал огромную, безумную любовь, какой еще не видел свет.

«Нежность, единственный мой человек, клянусь жизнью, что такой любви (без хвастовства) не было еще на свете. Не было и не будет, вся остальная любовь — чепуха и бред. Пусть спокойно и счастливо бьется твое сердце, мое сердце! Мы все будем счастливы, все! Я знаю и верю», — писал он Татьяне.

Марлен Дитрих

Марлен Дитрих
Марлен Дитрих

Уже в 1964 году Паустовский встретился с Марлен Дитрих. Она прилетела в Советский Союз и первым же делом, еще в аэропорту спросила журналистов про Паустовского. Он был любимым писателем великой актрисы. Однажды она прочла его рассказ «Телеграмма» в интересном издании: русский текст, а рядом — перевод на английский. Для нее это было как удар молнии. Актриса искала другие книги писателя, изданные на английском, но не могла найти. Поэтому в СССР она летела с надеждой встретиться с Константином Георгиевичем. А он как раз лежал в больнице после инфаркта. И когда он, больной и почти совсем слепой, все-таки пришел на один из ее концертов и поднялся на сцену, Марлен опустилась перед ним на колени.

«Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его «откроют». В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно», — говорила актриса.

Бесконечное письмо

Когда Константин Паустовский умер, его сыну Вадиму попали в руки письма к одной женщине, последней возлюбленной писателя — он набрасывал их, работая над своей последней книгой. И они ужасно напоминали те письма, которые в своей далекой юности он писал невесте Кате, Хатидже. Те же слова, те же обороты, те же интонации…

«Именно тогда мне и пришло в голову, что, по существу, он был однолюбом, что все браки и увлечения только дополняли и развивали друг друга, что состояние влюбленности было необходимым условием успешной творческой работы. Он им очень дорожил и, может быть, даже провоцировал его», — вспоминал Вадим.

Ведь не зря герои книг Паустовского писали своим возлюбленным точно такие письма, как автор — своим. Константин Георгиевич писал жизнь и жил в книгах, он «выходил из границ реального», о чем потом жалел. Но для него, гениального романтика, другого пути, видимо, просто не было.

Один исследователь жизни и творчества Константина Паустовского как-то признался Вадиму, что он очень боится: в собрании сочинений писателя будут опубликованы письма ко всем его женам и возлюбленным: «Ведь это будет как письма к одной женщине».

«Не вижу в этом ничего страшного, — ответил Вадим. — Именно потому что это — как письма к одной женщине…».

Популярное в

))}
Loading...
наверх