Вера Инбер: От «юной жеманницы» до «литературной комиссарши», травившей Пастернака

Инбер Вера Михайловна./ Фото: choiz.me

Она была миниатюрной женщиной с агатовыми глазами и губами цвета спелой малины. Немного по-детски восторженная, немного пафосная в своих стихах, нежная и принимавшая все на веру. И имя носила такое же - Вера.

Купеческая дочь

 
Вера Инбер в молодости./ Фото: poemata.ru

Вера Инбер в молодости./ Фото: poemata.ru


Вера Инбер, урожденная Шпенцер, появилась в семье купца второй гильдии, владельца одной из крупнейших одесских типографий, в 1890 году. Моисей Филиппович возглавлял научное издательство, а мама девочки была заведующей еврейским женским училищем, где преподавала русский язык.

 

Двоюродным братом отца Веры был Лев Троцкий (тогда он еще носил имя Лейба Бронштейн), который жил в семье Шпенцеров в течение шести лет, пока учился в Одессе. Именно он позже оказал значительное влияние на формирование политических взглядов племянницы.

Вера Инбер (худ. Роберт Тальсон)./ Фото: проза.ру

Вера Инбер (худ. Роберт Тальсон)./ Фото: проза.ру


В семье была огромная библиотека, в которой девушка проводила все свободное от учебы время, окруженная героями литературной классики. Несмотря на свой маленький рост, Вера обладала сильным характером, который проявился еще в годы учебы на историко-филологическом отделении Высших одесских курсов. Девушка была не только заводилой и организатором в группе, но и писала сценарии студенческих капустников.

Ее первая публикация в газетах города - "жемчужины у моря" относится к 1910 году. Тогда же на ее стихи появились первые песни, которые исполнял великий Вертинский. Чтобы укрепить здоровье дочери, родители отправили девушку сначала в Швейцарию, а затем во Францию, где и начался самый романтический период жизни Веры.

Париж

 
Вера Инбер, «Как я была маленькая»./ Фото: biografii.ua-ua.com.ua

Вера Инбер, «Как я была маленькая»./ Фото: biografii.ua-ua.com.ua


Будучи очень общительной, в Париже Вера скоро завела знакомство со множеством творческих личностей. Среди ее новых друзей были прогрессивные для того времени писатели, поэты и художники. Окружение очень позитивно сказалось на творчестве начинающей поэтессы. 

Поменяв фамилию на Инбер, она за свой счет издает книгу "Печальное вино". Сборник очень понравился Александру Блоку. Положительную оценку он получил и у Ильи Эренбурга. 


Родив дочь Жанну от любимого мужа Натана Инбера, Вера начала писать детские стихи, на которых потом выросло не одно поколение. Она стала автором ряда шутливых стихотворений, положенных на музыку. 

Песни про Джонни и девушку из Нагасаки до сих пор напевают в нашей стране, не подозревая, кто является автором. В 1914 году Инбер вернется в Одессу, но позже она еще будет посещать город, покоривший ее сердце, в качестве российского корреспондента в Париже.

Возвращение


Незадолго до революции семья Инбер возвращается в Одессу. Здесь Вера много работает: печатается в прессе, читает на поэтических вечерах, пишет сценарии для театральных постановок и сама участвует в спектаклях. Кроме того, она занимается переводами классики.

Вскоре ее семья перебирается в Москву. Важное место в творчестве Инбер в то время занимали театральные постановки для детей. С особым теплом об этом вспоминает актриса Рина Зеленая. Даже в детских пьесах начинает угадываться революционное влияние дяди Веры - Льва Троцкого. Она свято верила, что "поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан".

 
«Литературный комиссар» Инбер./ Фото: chitaem-vmeste.ru

«Литературный комиссар» Инбер./ Фото: chitaem-vmeste.ru


В 1919 году муж поэтессы вновь покидает Россию, но Вера не смогла долго оставаться в эмиграции. Перемены на родине были пугающими, но, как поэт, она чувствовала новое дыхание времени и хотела писать об этом. Как она вспоминала о тех временах: с корнем был вырван старый календарь. И судьбу свою она решила переписать заново.

Вторым мужем Веры Инбер стал профессор-химик Александр Фрумкин. Имея такую надежную опору в столице, да еще и покровительство дяди, не последнего человека в правительстве, поэтесса становится очень востребованным человеком в Москве. Инбер много путешествует по стране, посещает молодежные стройки и делится своими впечатлениями с читателем. 

Пластинка Веры Инбер./ Фото: subpic.ru

Пластинка Веры Инбер./ Фото: subpic.ru

В начале 20-х годов она работает корреспондентом в Брюсселе, Берлине и Париже. Ее статьи печатаются в "Красной ниве", "Прожекторе" и "Огоньке". Удивляет тот факт, что, когда вершили суд над троцкистами, имя Веры Инбер не только не было упомянуто, но ее даже направляли в заграничные командировки. 

В ее стихах этого периода прослеживается кричащая тоска по Парижу. Изменившуюся Родину она приняла всей душой, и изменилась вместе с ней и сама. И никогда ее не предавала. В 1933 году Инбер в составе группы писателей отправилась в командировку, организованную НКВД. 

Поэтесса Вера Инбер. 01.01.1955 г./ Фото: godliteratury.ru

Поэтесса Вера Инбер. 01.01.1955 г./ Фото: godliteratury.ru


Авторам будущей книги предложили написать о строительстве на позитивной ноте. Представить работу ссыльных ученых, как увлекательный труд в очень комфортных условиях, где "перековываются умы" на благо великой страны. 

Пафос изданной книги оставляет горький привкус, хотя это и было коллективное творчество очень достойных людей. А по-другому в те времена и быть не могло, иначе можно было оказаться врагом народа. А Вера Михайловна всегда старалась видеть то, во что очень хотелось верить. 

В блокаду

 
Вера Инбер, «Душа Ленинграда», 1942 г./ Фото: tatfrontu.ru

Вера Инбер, «Душа Ленинграда», 1942 г./ Фото: tatfrontu.ru


Война началась тогда, когда Вера Инбер в третий раз вышла замуж. Ее избранником стал профессор Страшун, с которым поэтесса поехала в Ленинград, отправив дочь и внука в эвакуацию. Илья Давыдович всю блокаду проработал ректором Медицинского института, а Вера Михайловна всегда была рядом, поддерживая мужа в тяжелые минуты. 

Она вела дневник, описывая каждый страшный блокадный день. Позже по этим материалам была издана книга. Во время Ленинградской блокады Инбер написала поэму "Пулковский меридиан", которая стала лучшим образцом ее творчества. 


Это произведение было удостоено Сталинской премии. В осажденном городе писательницу постигло горькое известие - умер ее годовалый внук. Оглушительная боль, трагедия. Несколько дней в состоянии прострации, когда задаешься вопросом: как жить дальше. Этот период Вера Михайловна описывает с неизмеримой горечью. И снова с неистовой силой начинает писать, ведь работа для нее - лучшее болеутоляющее средство. 

На закате


После войны Инбер начали называть "функционером". Молодые поэты ее откровенно не любили, а кто-то завидовал тому, что она заняла престижную должность в Союзе писателей, приобрела дачу и большую квартиру в центре Москвы. Писать она стала реже и хуже. А вскоре, в связи с нашумевшим "делом врачей", ее муж попал в психиатрическую больницу. 

Все свое горе женщина начинает изливать на других людей: включается в травлю Пастернака, пишет донос на Мартынова. Миловидная старушка с ангельским взором выплеснула всю жизнь копившийся страх и отчаяние на своих коллег. В последние годы Инбер занималась переводами поэтических произведений с украинского и французского. 

Могила Веры Инбер./ Фото: wiki-org.ru

Могила Веры Инбер./ Фото: wiki-org.ru


Умерла в ноябре 1972 года в Москве. Об ушедших вспоминают только хорошее. И Вера Михайловна навсегда останется в памяти читателей одним из мастеров пера, о которых она говорила: "Пока мы работаем, нас ни пуля, ни смерть не возьмет..." 

Источник ➝

Если бы он меня понял, то спас бы: Жорж Санд и Проспер Мериме

Если бы он меня понял, то спас бы: Жорж Санд и Проспер Мериме

Жорж Санд  независимая, умная, безгранично свободная, поражающая мрачным блеском своих глаз писательница притягивала внимание мужчин, хотя сама говорила про себя, что в юности обещала стать красавицей, но обещания не сдержала.

Проспер Мериме добивался ее благосклонности несколько месяцев. Ему казалось, что это будет красиво: он  великий французский писатель, она  великая французская писательница с довольно скандальной репутацией, с которой дружат оба Дюма, Бальзак, Густав Флобер.

В тот год Жорж Санд часто ходила в мужском костюме.

Эту привычку она взяла еще в юности, когда, уехав с маленькой дочкой в Париж от мужа-жлоба, экономила на туалетах, сама стирала и готовила и только начинала заниматься литературой. Стесненные финансовые обстоятельства не мешали выглядеть ей невероятно круто: мужской костюм, длинное серое пальто, которое было тогда на пике моды, круглая шляпа… Париж ее заметил. И даже на пике славы она часто носила мужской костюм.

Сильный и сильная

… Ей тоже казалось, что у них может что-нибудь получится. Честно говоря, Жорж начала уставать от слабеньких, капризных мужчин, которые искали в ней больше няньку, чем возлюбленную. Мериме казался сильным, и он был достаточно умным: ей казалось, что он сможет ее понять и стать ей другом. Она откровенно говорила с ним обо всем, что ее волновало: о том, как сложно женщине оставаться собой и постоянно сопротивляться прессингу общества, о литературе, о дочери. Это был долгий, изящный и откровенный монолог. Проспер Мериме выслушал ее и громко рассмеялся. Честно говоря, он видел, что Жорж Санд ждет от него понимания и поддержки, но считал, что должен соответствовать своей репутации холодного циника. Я могу дружить с женщиной, сказал он, но только при одном условии, вы меня понимаете? А все остальное  литература. Это было обидное разочарование, но Жорж Санд уже привыкла, что многого от мужчин ждать не стоит. Она усмехнулась и сказала:

 
— Хорошо, я согласна; пусть будет так, как вы хотите, раз это вам доставляет удовольствие. Что же касается меня, то предупреждаю вас: я абсолютно уверена, что не получу никакого.

Слабый и слабая

В ее квартиру они поднялись  оба — в плохом настроении. Ужинали молча, избегали смотреть друг другу в глаза. Жорж Санд хотела выглядеть раскованно и чуть ли не на глазах Мериме переоделась в халат. Презрительно указала ему на кровать. Мериме быстро, по солдатски разделся. И — это было ужасно. Мериме ожидал, что окажется в постели с раскованной, пусть и надменной женщиной, а она была застенчивой и робкой. Они не могли быть нежными из-за своих масок, и не знали, что делать. Мериме, глубоко уязвленный тем, что женщина видела его растерянным и ранимым, сказал что-то злое про то, что она начисто лишена стыдливости, и ушел.

Парижские сплетни

Конечно, ей было плохо, но она решила, что сможет это пережить. Утром Жорж Санд зашла на кофе к своей подруге, любовнице Александра Дюма, актрисе Мари Дюваль и рассказала эту историю. Мари пересказала ее Дюма, немного приукрасив. Ну а уж тот, знаменитый болтун, растрепал всем Парижу:

«Вчера у Жорж Санд был Проспер Мериме. Как мужчина — немного стоит».

Больше они не общались. У Жорж Санд начался роман с очередным «мальчуганом», который пытался к ней усыновиться. Она жалела, что с Мериме все вышло вот так:

«Если бы Проспер Мериме меня понял, может быть, он полюбил бы меня; если бы он полюбил, он меня бы подчинил себе; а если бы я смогла подчиниться мужчине, я была бы спасена, ибо свобода гложет и убивает меня».

Популярное в

))}
Loading...
наверх