Клеть не клетка, десница не рука: Самые частые ошибки в старинных словах у современных авторов

Фэнтези и исторические романы про попаданцев и большую любовь во времена Московской или даже Киевской Руси подвигают многочисленных авторов использовать — для атмосферы и передачи реалий времени — старинные слова. Проблема в том, что мало кто из них заботится сначала проверить значение слова, и в результате количество конфузов и несуразиц в их повестях обескураживает. Мы представляем краткий гид по словам, которые чаще всего используют неправильно, пытаясь «написать старину».



Десница — это не рука


То есть, конечно, рука.

Но строго правая. Последнее же время можно часто встретить словосочетания вроде «левая десница» или «обе десницы». Так вот, если «десница» левая — она «шуйца». Отсюда и происходят старинные слова «одесную» (по правую руку) и «ошую» (по левую руку). И совсем уж несуразно, когда жалоба персонажа лекарю на «боль в десницах», оказывается, означает проблему с дёснами во рту.

Клеть — это не клетка


Клетью традиционно называют неотапливаемую часть деревянного дома, вынесенную за пределы основного жилищного пространства. Она может использоваться как летний флигель — тогда там размещают спать гостей, например, может быть хозяйственного назначения — и тогда в ней что-нибудь хранят. На клетку она при этом совершенно непохожа, это точно такой же бревенчатый сруб, как и основной дом. Под клетью также традиционно размещали погреб, отсюда и появилось словечко «подклеть» и выражение «в подклети» в значении «в подвале». Если персонажа держат под замком, это ещё не значит, что про него стоит писать - «сидит в подклети»!

Чернавка — это не ругательство


И даже не обозначение просто «представительницы черни», то есть любой простолюдинки. Чернавка — это служанка наинизшего ранга, та, которой достаётся мыть, чистить, убирать, особенно самое грязное, то есть — делать «чёрную работу». В большом доме всегда было множество слуг, и они разделялись по своим функциям. Кроме чернавки, в доме могла быть горничная (служанка, обслуживающая обитательниц горницы), ключница, няньки и так далее. Кстати, слово «подлый» изначально тоже обозначало не моральные качества как таковые, но принадлежность к нижайшим сословиям. Подлым человечишком мог назвать себя простолюдин и при этом вовсе не в порыве самокритики.

Картина Константина Маковского.

Картина Константина Маковского.

 

Кстати, горница — это не просто комната


В старину было слово «горний» — то есть верхний. От него и происходит слово «горница» - изначально название жилой комнаты наверху, где очень часто размещали женщин из богатых семей, которым, как считалось, лишний раз вниз ступать незачем, в отличие от мужчин, которым приходится бегать по делам в дом и из дома. Позже слово «горница» перешло на самую светлую и просторную комнату избы, часто неотапливаемую, употребляемую для приёма важных гостей, праздничных сборищ и тому подобного.

Это помещение порой называли и светлицей, но вообще светлица — это комната, в которой выполнялись женские работы, для которых требовались хорошее освещение и напряжение зрения, например, вышивка.

Палаты и хоромы


Не все знают разницу, хотя в целом писатели новых поколений понимают, что речь идёт о больших сооружениях вроде дворца. Так вот, хоромы — всегда деревянные, палаты — кирпичные или каменные. Кроме того, палата в единственном числе — это не любая комната, а зал. Пировать при этом могли не в палате, а в отдельной пристройке-башне повалуше. Позже повалушей в крестьянской избе звали всю ту же горницу-светлицу. Также сверху к хоромам и палатам пристраивали терем — второй этаж, выглядящий как отдельное постройка. В тереме вовсе не обязательно были только женские покои, это миф родом из девятнадцатого века. Зато что для терема обязательно — окна в каждой из четырёх стен, что делало его самой светлой частью дома.

 

Картина Всеволода Иванова.

Картина Всеволода Иванова.

 

Аршинный


Никто не знает, почему, но это слово всё чаще встречается в значении «очень длинный». Например, можно в иной книге прочесть об «аршинном» росте статного доброго молодца. Конечно, может иметься в виду и косой аршин, который куда длиннее обычного, но всё же аршин — это обычно длина меньше метра, и на красавца такого роста любоваться, закидывая голову, незачем. Можно смотреть не напрягаясь сверху вниз.

Боров и мерин


Вы можете представить, чтобы славянского юношу атлетического телосложения звали Боровом, а хозяин мерина заводил для него кобылу, чтобы жеребята пошли? Если да, то вы, очевидно, не в курсе, что «боров» - не «большой мужчина», а кастрированный самец свиньи, а мерин по той же причине своих жеребят завести не может. По этой же причине бессмысленно сравнивать с мерином мужчину, который стремится совокупиться с как можно большим числом женщин. Примеры, между тем, взяты из реальных современных произведений с тысячами читателей.

Зерцала — не глаза, ветрило — не ураган


Первое слово — старинный синоним современного «зеркала», второе - «парус» (вспомните выражение «без руля и ветрил» - когда человек словно корабль без управления, несётся по течению или по воле любого ветра). Если писателю так не нравится заимствованное слово «ураган», он может описывать сильный ветер как «ветрище», как «бурю», как «лютый ветер», в общем, способ можно найти.

Картина Бориса Ольшанского.

Картина Бориса Ольшанского.

 

Лицедей и старейшина


Этим двум словам тоже достаётся. Лицедея выдают за лицемера, хотя значение этого слова, прежде всего — актёр. Старейшина — не просто любой старик, это, скорее, социальный статус.

Ну и просто напоследок. Обоз — не телега, а вереница телег (второе слово для такого каравана — поезд). Конка — не любой экипаж, в который впрягли лошадей, а разновидность общественного транспорта, который был распространён чуть больше ста лет назад. Новгородские купцы и киевские князья не катались в каретах, это слово пришло из-за границы очень поздно. Лобное место — вполне определённое строение в Москве, название которого стали использовать как иносказание для места казни, а вовсе не сцена или подиум, с которого читают лекцию.


Текст: Лилит Мазикина. 

Источник ➝

Страшные истории в русской литературе

Рассказы о встречах человека с нечистой силой — один из самых древних и живучих фольклорных жанров. В народе такие истории именовались былинками, а ученые делили их на былички и бывальщины. В быличках герои рассказывали о личных «приключениях», а бывальщины передавали те, кто при событиях не присутствовал. Писатели XIX века часто вплетали в сюжеты своих произведений старинные «страшилки». Предания о русалках и мертвых женихах, встречах с лешим и чертом — вспоминаем, кто из отечественных классиков особенно любил этот фольклорный жанр.

Василий Жуковский. «Светлана»

Василий Жуковский нередко выбирал для своих произведений исторические и фольклорные темы. Это роднило его литературные баллады с балладами народными — жанром, близким исторической песне. Одно из своих самых известных произведений в этом жанре, «Людмила», Жуковский написал на основе немецкого текста. Это была «Ленора» — «Подражание Биргеровой Леоноре» — немецкого поэта Готфрида Августа Бюргера. А он, в свою очередь, опирался на популярный фольклорный сюжет о том, как погибший жених забрал в могилу невесту. Вторая известная баллада Жуковского, «Светлана», имела выраженный русский колорит:

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили…
<…>
Подпершися локотком,
Чуть Светлана дышит...
Вот... легохонько замком
Кто-то стукнул, слышит;
Робко в зеркало глядит:
За ее плечами
Кто-то, чудилось, блестит
Яркими глазами...

Во время крещенского гадания главной героине явился жених, «бледен и унылый», который увез девушку якобы на венчание. А на самом деле тоже оказался мертвецом. Однако, в отличие от Леноры и Людмилы, Светлана осталась жива: страшная история оказалась ночным кошмаром.

Орест Сомов. «Киевские ведьмы»

Орест Сомов включал в свои тексты былички и бывальщины в их исконном виде. С помощью деталей русского и украинского фольклора писатель старался отразить подлинные картины народной жизни. Его повесть «Русалка» вышла с подзаголовком «Малороссийское предание», а «Кикимора» — как «Рассказ русского крестьянина на большой дороге». В сказке «Оборотень» автор «вывел напоказ небывалого русского оборотня» — простодушного сына колдуна, который по примеру отца обратился в волка, не ведая, что с этим делать и как стать снова человеком.

Герой повести «Киевские ведьмы» — казак Федор Блискавка — женился на красавице Катрусе, которая оказалась колдуньей. Блискавка проследил за женой и стал свидетелем шабаша на Лысой горе:

Невдалеке от себя увидел он и тещу свою, Ланцюжиху, с одним заднепровским пасечником, о котором всегда шла недобрая молва, и старую Одарку Швойду, торговавшую бубликами на Подольском базаре, с девяностолетним крамарем Артюхом Холозием, которого все почитали чуть не за святого: так этот окаянный ханжа умел прикидываться набожным и смиренником. <…> И мало ли кого там видел Федор Блискавка из своих знакомых, даже таких людей, о которых прежде бы никак не поверил, что они служат нечистому, хоть бы отец родной уверял его в том под присягой. Вся эта шайка пожилых ведьм и колдунов пускалась в плясовую так задорно, что пыль вилась столбом и что самым завзятым казакам и самым лихим молодицам было бы на зависть.

Вся история наполнена магическими деталями: Сомов описал страшные ингредиенты для «летательной» мази, которой молодая жена натиралась перед шабашем, дикую музыку на Лысой горе, гибель главного героя и казнь самой Катруси — ведьмы не пощадили ее за то, что она раскрыла тайну своему мужу.

Александр Бестужев-Марлинский. «Страшное гадание»

Александр Бестужев-Марлинский был известным беллетристом XIX века. Иван Тургенев писал в 1869 году: «Пушкин был еще жив, но правду говоря, не на Пушкине сосредотачивалось внимание тогдашней публики. Марлинский все еще слыл любимейшим писателем». Бестужев-Марлинский не стремился к правдивому описанию народной жизни, зато его повести и романы отличались закрученными сюжетами и эффектными подробностями. Герой рассказа «Страшное гадание», офицер, отправился в метель на званый вечер. Он заблудился и попал в деревню на святочные посиделки.

— Мы будем гадать страшным гаданьем, — сказал мне на ухо парень, — закляв нечистого на воловьей коже. Меня уж раз носил он на ней по воздуху, и что видел я там, что слышал, — примолвил он, бледнея, — того... Да ты сам, барин, попытаешь все.

Я вспомнил, что в примечаниях к «Красавице озера» («Lady of the lake») Вальтер Скотт приводит письмо одного шотландского офицера, который гадал точно таким образом, и говорит с ужасом, что человеческий язык не может выразить тех страхов, которыми он был обуян. Мне любопытно стало узнать, так ли же выполняются у нас обряды этого гаданья, остатка язычества на разных концах Европы.

Во время страшного ритуала главному герою явился незнакомец — то ли человек, то ли нечистая сила. События развивались стремительно: поступки, на которые у героев раньше не хватало мужества, убийства, преследование и снова роковая встреча. Как и во многих традиционных «страшилках», в конце герой понял, что все это было просто страшным сном.

Николай Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Вий»

Николай Гоголь был настоящим знатоком страшных историй. Его первая большая книга «Вечера на хуторе близ Диканьки» поразила современников. Пушкин писал о ней: «Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности». Из восьми повестей сборника семь представляют собой по форме бывальщины, которые пересказывает пасечник Рудый Панько. Перед читателями оживают русалки, колдуны и черти, описанные не со страхом и трепетом — что было бы обычно для фольклора, — но с юмором, а иногда и поэтически возвышенно.

Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки, в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были бледны; тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось насквозь при серебряном месяце.
Николай Гоголь, отрывок из повести «Майская ночь, или Утопленница»

К повести «Вий», которая вошла в сборник «Миргород» Гоголь оставил комментарий: «Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал». Вия — фольклорного персонажа, которого считали предводителем гномов и духом преисподней, — Гоголь описал так:

...Ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. …Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное.

— Подымите мне веки: не вижу! — сказал подземным голосом Вий — и все сонмище кинулось подымать ему веки.

Иван Тургенев. «Бежин луг»

Известность пришла к Ивану Тургеневу в конце 1840-х годов, когда в журнале «Современник» стали выходить рассказы из цикла «Записки охотника». Михаил Салтыков-Щедрин считал, что они «положили начало целой литературе, имеющей своим объектом народ и его нужды». Тургенев с таким состраданием описал в «Записках охотника» тяжелую жизнь крестьян, что цензора Владимира Львова, который пропустил рассказы к печати единым изданием, уволили без права пенсии по личному распоряжению Николая Первого.

В произведении «Бежин луг», которое входило в цикл, Тургенев собрал целую коллекцию быличек и бывальщин. Их по сюжету пересказывают у ночного костра мальчишки-пастухи. В рассказ вошли страшные истории про водяных и русалок, домового и призрак умершего барина.

Там не раз, говорят, старого барина видали — покойного барина. <…> Его раз дедушка Трофимыч повстречал: «Что, мол, батюшка, Иван Иваныч, изволишь искать на земле?»
— Он его спросил? — перебил изумленный Федя.
— Да, спросил.
— Ну, молодец же после этого Трофимыч... Ну, и что ж тот?
— Разрыв-травы, говорит, ищу. — Да так глухо говорит, глухо: — Разрыв-травы. — А на что тебе, батюшка Иван Иваныч, разрыв-травы? — Давит, говорит, могила давит, Трофимыч: вон хочется, вон...

Одному из юных пастухов привиделся леший — звал его из реки голосом утонувшего приятеля. Конечно, мальчики посчитали такое видение дурной приметой. И как оказалось, не зря: по сюжету, герой погиб в том же году.

Автор: Екатерина Гудкова

Картина дня

))}
Loading...
наверх