Свежие комментарии

  • Вик Соколов
    Это далеко не риторический вопрос. Я не зря его задал. Мне интересно знать, что вы подразумеваете под этим. Христиане...Как Толстой уверовал в «небытиё» и разочаровался в христианстве
  • абрам вербин
    не задавайте риторические вопросы. :/Как Толстой уверовал в «небытиё» и разочаровался в христианстве
  • Анатолий Чирков
    В начале XIX века творил Василий Нарежный,предтеча Гоголя.Интереснейший роман "Российский Жилблаз,или похождения кня...Забытые писатели XIX века, о которых пора вспомнить

Надежда Мандельштам. Держала стихи мужа в голове. За хранение рукописей поэта можно было получить срок

Осип Эмильевич Мандельштам – поэт с большой буквы. Многие до сих пор считают, что Сталин не простил ему дерзкого стихотворения о себе «Мы живём под собою, не чуя страны…». Впрочем, задержан поэт был не за стихи – его обвиняли в антисоветской пропаганде и чрезмерное фантазирование не в пользу советского строя.

В ночь с 1 на 2 мая поэта забрали во внутреннею тюрьму НКВД откуда он уже не вернулся…

Память о поэте и его стихи сохранила его жена… в голове

В молодости примерно 1910-е годы

В молодости примерно 1910-е годы

 

На вид хрупкая и слабая женщина смогла выполнить титанический труд – много лет хранить тексты мужа в голове и ждать времени их «воскрешения».

Надежда Яковлева Мандельштам записывала стихи мужа под диктовку. После ареста многие «неугодные» власти стихи хранила только в голове (предварительно выучив и уничтожив). Знаменитую «Четвёртую прозу» (своеобразная исповедь поэта, в которой он разрывает связь с советскими писателями) заучила слово в слово. Уже в 60-х годах Анна Ахматова скажет об этом тексте так:

«Эта проза, такая неуслышанная, забытая, только сейчас начинает доходить до читателя, но зато я постоянно слышу, главным образом от молодёжи, которая от неё с ума сходит, что во всём XX веке не было такой прозы».

 

Г. Чулков, М. Петровых. Анна Ахматова, Осип Мандельштам Февраль 1934 г. Москва

Г. Чулков, М. Петровых. Анна Ахматова, Осип Мандельштам Февраль 1934 г. Москва

Мужа она больше не видела. В феврале 1939 года она уже твёрдо была уверена, что мужа нет в живых (он скончался в лагере от тифа в декабре 1938). Страх не покидал её вплоть до 1964 года, когда в Америке вышел двухтомник сочинений Осипа Мандельштама. Лишь тогда она смогла вздохнуть спокойно. Но почти 30 лет она верно хранила в памяти стихи и тексты, которые боялась даже записать, стихотворение о Сталине было самым опасным. Мандельштам читал его своим друзьям, но те либо отмахивались (делая вид что не слышат), либо советовали ему не читать его всем подряд (поэт был инфантильным человеком и не понимал серьёзности ситуации). Вот отрывок из этого стихотворения:

Мы живем под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца, -
Там помянут кремлевского горца.

Уже этих строк было достаточно, чтобы попасть в лагеря надолго и уже никогда оттуда не вернуться. Но поэт имел большой вес и уважение в литературных кругах, просто так его сослать было невозможно. Поэтому сначала было несколько ссылок и полный запрет на въезд в Москву, который он, само собой, нарушил.

Надежда Мандельштам в 1979 году

Надежда Мандельштам в 1979 году

 

Именно благодаря Надежде мы можем читать и познавать творчетво поэта. Напоследок отрывок из её воспоминаний о муже:

«На террасе он диктовал мне „Шум времени“, точнее, то, что стало потом „Шумом времени“. Он диктовал кусками, главку приблизительно в раз. Перед сеансом диктовки он часто уходил один погулять — на час, а то и на два. Возвращался напряженный, злой, требовал, чтобы я ско­рее чинила карандаши и записывала. Первые фразы он диктовал так быстро, словно помнил их наизусть, и я еле успевала их записывать. Потом темп замедлялся, но я часто путалась в длинных периодах. Он никак не мог понять, как это я не запоминаю с одного раза целого предложения, а я тогда же поймала его на том, что он иногда забывает произнести слово, а то и несколько слов, но уверен, что я их услышала и без звука. „Ты что, не слышишь, что без этого не держится?“ — упрекал он меня. Я отругивалась: „Ты думаешь, что я у тебя в голове сижу и твои мысли читаю… Дурак, дурак, дурак…“ На дурака он сердил­ся, а мне подносил „идиотку“. Я визжала, а он оправдывался, что это прекрасное древнегреческое слово. Дурак, дурак, дурак — да еще древнегреческий…»
Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх