Сербские вурдалаки, одержимые финские девы: чем пугали русских читателей 19-го века

<a href=Книги ужасов пользовались у русского читателя популярностью" />

Во все времена люди любили пощекотать себе нервы страшными историями. Только до изобретения кино читали для этого книги. Например, «Вий» и «Майская ночь, или утопленница» Гоголя, по меркам его современников, были триллерами. Именно это пытаются передать современные режиссёры, перенося действие гоголевских книг на экран и адаптируя сюжет так, чтобы современный зритель испытал то же, что читатель девятнадцатого века.

Но Гоголь был не единственным в Российской Империи автором книг ужасов.

Успешно пробовали себя в этом жанре и другие отечественные авторы.

Владимир Одоевский: тайные знания сводят с ума

Один из страшных рассказов Одоевского напоминает фильм «Степфордские жёны»: живую девушку превращают в идеальную куклу

Один из страшных рассказов Одоевского напоминает фильм «Степфордские жёны»: живую девушку превращают в идеальную куклу

Многие из нас помнят со школы рассказал Владимира Фёдоровича Одоевского «Городок в табакерке». По сюжету, мальчик, заснув, обнаруживает себя в странном городке, где бегают другие мальчики, только в юбочках колокольчиками. Расспросив их, главный герой понимает, что находится внутри табакерки с музыкальным механизмом, и узнаёт, наконец, откуда берётся музыка, когда табакерка открывается.

На самом деле, многие сказки Одоевского его современники могли читать на ночь, только будучи уверенными, что сейчас смогут укрыться одеялом с головой. В рассказе «Игоша», например, мальчика терроризирует мёртвый ребёнок без рук, без ног. Персонаж взят из страшных народных сказок.

Повести «Сильфида» и «Саламандра» посвящены алхимии, то есть — поиску тайного знания.

В «Сильфиде» главный герой пишет письма, в которых рассказывает о том, как завёл у себя дома дух воздуха, похожий на прекрасную девушку. Каждое следующее письмо выдаёт его нарастающее безумие. Буквально чудом друзьям удаётся вырвать его из сетей сумасшествия и странной страсти к воображаемому существу.

Главные герои «Саламандры» — найденные русскими во время войны со Швецией финские дети. Действие происходит в самом начале восемнадцатого века, при Петре I. Эльса и Якко рано разлучены; Якко выучился и стал алхимиком, Эльса осталась простушкой и финской колдуньей. В неё вселяется огненный дух саламандры, который искушает и совращает разум молодого финна. В конце концов Якко предаёт всех, кто ему близок, и саламандра, вырвавшись из Эльсы, сжигает и его, и девушку.

Алексей Толстой: бал правят кровососы

 
Не все Алексеи Толстые писали про Буратино
Не все Алексеи Толстые писали про Буратино

Алексей Константинович Толстой, кузен Льва Николаевича, стал одним из родоначальников «вампирского» жанра в русской литературе, написав один за другим произведения «Семья вурдалаков» и «Упырь».

Герой «Семьи вурдалаков», французский маркиз, ночует в сербской деревне, в доме старика Горчи. Сам Горча ушёл вместе с соседями ловить в горах разбойника, турка Алибека. Он наказал семье ждать его ровно десять дней, а если вернётся он позже срока — вбить осиновый кол ему в сердце.

Горча возвращается вечером десятого дня и ведёт себя странно. Сыновья не могут решить, стал ли он уже вурдалаком. Тем временем старик крадёт из дома своего внука, на прощание заперев дверь снаружи. Когда сыновья выбивают дверь, они обнаруживают мальчика одного, лежащим без сознания. Маркиз вскоре покидает дом Горчи и продолжает свой путь. Возвращаясь через ту же деревню, он обнаруживает, что семья превратилась в стаю вурдалаков. Ему чудом удаётся спастись.

Герой «Упыря», Руневский, узнаёт о существовании вампиров на балу, когда его собеседник жалуется на то, сколько сегодня собралось в зале упырей. Дальше Руневский проходит через ряд приключений в весьма готическом особняке, но в конце концов становится неясно, действительно ли он сумел спастись от настоящих вампиров или вся эта история — свидетельство его внезапного помешательства.

Орест Сомов: страшна украинская ночь

 
Русалки для славян были, прежде всего, убийцами
Русалки для славян были, прежде всего, убийцами

Ореста Михайловича Сомова можно назвать в некотором роде предшественником Гоголя в литературе. Он написал ряд страшных повестей, основанных на украинском фольклоре. «Оборотень», «Русалка», «Самоубийца» — названия повестей говорят сами за себя. Впрочем, по сравнению с Гоголем сюжетные линии у Сомова были значительно проще.

И Тургенев туда же

Для многих удивительно, но писал мистические рассказы и Тургенев. Например, его «Собака» — о помещике, которого мучит полтергейст. Впрочем, за малыми исключениями Тургенев предпочитал описывать реальные проблемы.

Возможно, и современному читателю понравится кое-что из того, чем пугали сами себя наши предки. 

Источник ➝

Если бы он меня понял, то спас бы: Жорж Санд и Проспер Мериме

Если бы он меня понял, то спас бы: Жорж Санд и Проспер Мериме

Жорж Санд  независимая, умная, безгранично свободная, поражающая мрачным блеском своих глаз писательница притягивала внимание мужчин, хотя сама говорила про себя, что в юности обещала стать красавицей, но обещания не сдержала.

Проспер Мериме добивался ее благосклонности несколько месяцев. Ему казалось, что это будет красиво: он  великий французский писатель, она  великая французская писательница с довольно скандальной репутацией, с которой дружат оба Дюма, Бальзак, Густав Флобер.

В тот год Жорж Санд часто ходила в мужском костюме.

Эту привычку она взяла еще в юности, когда, уехав с маленькой дочкой в Париж от мужа-жлоба, экономила на туалетах, сама стирала и готовила и только начинала заниматься литературой. Стесненные финансовые обстоятельства не мешали выглядеть ей невероятно круто: мужской костюм, длинное серое пальто, которое было тогда на пике моды, круглая шляпа… Париж ее заметил. И даже на пике славы она часто носила мужской костюм.

Сильный и сильная

… Ей тоже казалось, что у них может что-нибудь получится. Честно говоря, Жорж начала уставать от слабеньких, капризных мужчин, которые искали в ней больше няньку, чем возлюбленную. Мериме казался сильным, и он был достаточно умным: ей казалось, что он сможет ее понять и стать ей другом. Она откровенно говорила с ним обо всем, что ее волновало: о том, как сложно женщине оставаться собой и постоянно сопротивляться прессингу общества, о литературе, о дочери. Это был долгий, изящный и откровенный монолог. Проспер Мериме выслушал ее и громко рассмеялся. Честно говоря, он видел, что Жорж Санд ждет от него понимания и поддержки, но считал, что должен соответствовать своей репутации холодного циника. Я могу дружить с женщиной, сказал он, но только при одном условии, вы меня понимаете? А все остальное  литература. Это было обидное разочарование, но Жорж Санд уже привыкла, что многого от мужчин ждать не стоит. Она усмехнулась и сказала:

 
— Хорошо, я согласна; пусть будет так, как вы хотите, раз это вам доставляет удовольствие. Что же касается меня, то предупреждаю вас: я абсолютно уверена, что не получу никакого.

Слабый и слабая

В ее квартиру они поднялись  оба — в плохом настроении. Ужинали молча, избегали смотреть друг другу в глаза. Жорж Санд хотела выглядеть раскованно и чуть ли не на глазах Мериме переоделась в халат. Презрительно указала ему на кровать. Мериме быстро, по солдатски разделся. И — это было ужасно. Мериме ожидал, что окажется в постели с раскованной, пусть и надменной женщиной, а она была застенчивой и робкой. Они не могли быть нежными из-за своих масок, и не знали, что делать. Мериме, глубоко уязвленный тем, что женщина видела его растерянным и ранимым, сказал что-то злое про то, что она начисто лишена стыдливости, и ушел.

Парижские сплетни

Конечно, ей было плохо, но она решила, что сможет это пережить. Утром Жорж Санд зашла на кофе к своей подруге, любовнице Александра Дюма, актрисе Мари Дюваль и рассказала эту историю. Мари пересказала ее Дюма, немного приукрасив. Ну а уж тот, знаменитый болтун, растрепал всем Парижу:

«Вчера у Жорж Санд был Проспер Мериме. Как мужчина — немного стоит».

Больше они не общались. У Жорж Санд начался роман с очередным «мальчуганом», который пытался к ней усыновиться. Она жалела, что с Мериме все вышло вот так:

«Если бы Проспер Мериме меня понял, может быть, он полюбил бы меня; если бы он полюбил, он меня бы подчинил себе; а если бы я смогла подчиниться мужчине, я была бы спасена, ибо свобода гложет и убивает меня».

Популярное в

))}
Loading...
наверх