"Ищу родственную душу". Замечательный рассказ о том, что на самом деле важно

Замечательный рассказ о том, что на самом деле важно

В детстве я читала рассказ про то, как мальчик поменял свою новую машинку на светлячка. Посадил его в спичечный коробок и принес домой, словно сокровище. И когда его спросили: как же ты мог новую игрушку поменять на букашку? Он ответил: так ведь он живой и светится.

И мне было очень жаль этого мальчика, потому что я понимала, что он, говоря современным языком «лоханулся». Его аргумент про то, что светлячок «живой и светится» казался мне смешным и глупым.

И я очень хотела извлечь урок из этого рассказа и никогда не допустить подобной ошибки. Я не знала тогда, что взрослая жизнь – это большой обменный пункт, где меняется время на деньги, личная жизнь на карьеру и шило на мыло.

Как легко нам навязали чужие ценности, а мы поверили, что сухое молоко лучше коровьего, а хот-дог вкуснее бутерброда, что брачный контракт надежнее венчания, а аборт не убийство, а всего лишь планирование семьи.

Мы поменяли сыроежки на шампиньоны, пикники — на фуршеты, чтение книг — на шопинг, разговоры — на переговоры. И вот уже вместо друзей у нас партнеры, вместо любимых – бой-френды, а вместо счастья – кайф.

Мы перестали плакать над фильмами и петь песни за столом. Говорить по душам и мечтать. Мы стали сдержанными и закрытыми. Осваиваем гольф, конный спорт и искусство управления яхтами. Курим кальяны и сигары, называемся господами и убеждаем друг друга, что жизнь удалась.

Когда-то у меня был заказ написать статью про специальные приспособления для курения сигар. Я отправилась в магазин для VIP-клиентов, который напоминал скорее музей, чем сувенирную лавку. Под стеклянными витринами поблескивали серебром и нержавейкой странные предметы, похожие на орудия пыток в подвалах гестапо. И названия у них были под стать: гильотина, хьюмидор. Эти «инструменты» предназначены для того, чтобы изящно ампутировать голову… сигаре.

Я помню, как долго и внимательно рассматривала всю эту ерунду, над созданием которой трудились люди. А потом долго и внимательно слушала продавцов, которые совершенно серьезно рассказывали мне, что уважающему себя человеку без этих гильотин и хьюмидоров никак не обойтись.

Прежде чем написать заказ я изо всех сил пыталась полюбить и признать необходимость маленьких вещей для большой жизни. Мне было страшно интересно посмотреть, кто же это все покупает? Надо сказать, что любая безделушка стоила больше прожиточного минимума среднестатистического гражданина.

И вот однажды я увидела передачу про бывшего кумира, бывшего ведущего, бывшего красавца. Показывали его дом, до боли напоминающий ту самую лавку с ненужными сувенирами. Хозяин со знанием дела отрубал гильотиной голову кубинской сигаре, со значительным видом усаживался в кресло, выкладывал ноги на стол и закуривал. Я не помню, что он говорил, собственно, это было не важно. Камера скользила по коллекции оружия, которое он собирал, по фотографиям со знаменитостями, которыми он гордился и по огромному дому, в котором никогда не звучали детские голоса.

Репортер говорил что-то о славе, благополучии и величии. А я видела старость и одиночество в окружении антикварной утвари, которая только усиливала впечатление старости и одиночества. И те самые хьюмидоры, как символы бесполезности и ненужности в так быстро уходящей жизни…

И я почему-то вспомнила того мальчика из моего детства, который сделал правильный выбор, поменяв бесполезную пластмассовую машинку на живого светящегося светлячка.

Однажды я увидела рекламный щит: «Ищу родственную душу» и телефон. И глядя на поток иномарок, вдруг отчетливо поняла, что очень многие обменяли бы свои настоящие машины на родственную душу, как тот мальчик из моего детства на светлячка.

Елена Рог «Светлячок и хьюмидор»

И ждал, что ты придешь, как обещала ты: Дюма-сын и русская аристократка Лидия Нессельроде

И ждал, что ты придешь, как обещала ты: Дюма-сын и русская аристократка Лидия Нессельроде

Весь Париж судачил об интрижке Дюма-сына и безрассудной русской аристократки. Молодая, невероятно красивая, уважающая только свои прихоти, она разбила его сердце. «Он овладел русской женщиной, но не овладел русским языком и не понял выражения «обвести вокруг пальца», — смеялись парижане.

Дама с жемчугами

В своих «Беседах» Дюма-отец рассказывал: сын привел его «в один из тех элегантных парижских особняков, которые сдают вместе с мебелью иностранцам», и познакомил с молодой прелестной женщиной, «в пеньюаре из вышитого муслина, в чулках розового шелка и казанских домашних туфлях.

По ее гибким движениям было ясно, что ее стан не стянут корсетом… Ее шею обвивали три ряда жемчугов. Жемчуга мерцали на запястьях и в волосах…» — Знаешь, как я ее называю? — спросил Александр. — Дама с жемчугами.

«Я покинул этих прелестных и беспечных детей в два часа ночи, моля Бога влюбленных позаботиться о них», — рассказывал потом Дюма-отец.

Сумасшедшая русская

Лидия Нессельроде, невестка премьер-министра России, сама выбрала Дюма-сына в любовники. Ему было тогда двадцать пять лет, он был красив, талантлив, знаменит  его обожала вся Франция. А она уехала в Париж от нелюбимого мужа и вела себя, как и полагалось безбашенной богатой русской. Могла устроить бал и только на цветы потратить 80 тысяч франков. Шила одуряюще дорогие платья у лучших портних, подбирала драгоценности к каждому наряду. Плюс блестящее образование, плюс скандальная репутация. У молодого писателя не было ни одного шанса устоять перед ней. Он был не просто влюблен, он был порабощен и даже писал ей стихи: Мы ехали вчера в карете и сжимали В объятьях пламенных друг друга: словно мгла Нас разлучить могла. Печальны были дали, Но вечная весна, весна любви цвела…

 
книги Б.Носика " src="//mtdata.ru/u13/photoC53F/20064059907-0/original.jpg#20064059907" alt="Графиня Лидия Арсеньевна Нессельроде. Фотография 1850-х годов. (Репродукция из книги Б.Носика " />
Графиня Лидия Арсеньевна Нессельроде. Фотография 1850-х годов. (Репродукция из книги Б. Носика «Русские тайны Парижа».)

Очаровательное и неопытное дитя

Сплетни быстро преодолели государственные границы - связь Лидии с Дюма-сыном скоро обсуждали и в России. Дамы, краснея, пересказывали друг другу шокирующие подробности. Сам царь приказал мужу Лидии, графу Дмитрию Нессельроде, остановить этот беспредел и вернуть графиню в Россию. Граф, кстати, не мог поверить в то, что его Лидия, «неопытное и очаровательное дитя», изменила ему с писателем. И он решительно останавливал все разговоры на эту тему:

«Один наглый французик осмелился компрометировать ее своими ухаживаниями, но его призвали к порядку».

Но забрать Лидию домой графу все-таки пришлось, и тогда Дюма-сын помчался за ней следом за ней. Он не собирался вот так, без боя, отдавать любовь всей своей жизни. Он скакал до самой границы русской Польши, и Дюма-отец посылал ему деньги и одобрения:

«Ты правильно делаешь, мой дорогой. Раз все зашло так далеко, надо довести дело до конца».

Но премьер-министр России лично приказал не пускать «французишку». Проехать дальше границы ему не удалось, и Дюма-сын вернулся. Он долго не мог прийти в себя, ждал писем (напрасно), снова писал стихи: В далекой стороне, весну встречая снова, Лишен я был друзей, надежды, красоты, И устремлял я взор на горизонт суровый, И ждал, что ты придешь, как обещала ты. Но уходили дни дорогами глухими. Ни слова от тебя. Ни звука. Все мертво. Закрылся горизонт, чтоб дорогое имя Не смело донестись до слуха моего.

 

Убей ее

В России Лидия оставалась собой, непрерывно давая поводы для сплетен. Дюма узнавал, что она развелась с мужем, что непрерывно меняла любовников. Он писал ей, писал  она не отвечала. Эта рана у него никогда не заживет. Пройдет много лет, и он напишет:

«…Если ты свяжешь жизнь с женщиной тебя не достойной… провозгласи себя сам, от имени Господа твоего, судьей и палачом этой твари. Она больше не женщина, она не принадлежит более к числу созданий Божьих, она просто животное… Убей ее!»

Популярное в

))}
Loading...
наверх