"Мила любила бабушкин "роман"..." Короткий, но очень трогательный рассказ "Тетрадь бабы Евы"

Давно уже у Милы так начиналось каждое утро. До ухода на работу она проверяла, надежно ли перекрыт газ, и запирала ящики с кухонной утварью, чтобы Ева случайно не поранилась

Как хорошо, что вы тоже пришли! Вы видите корабль? Он уже подходит, такой красивый», – сказала Ева, стоя у окна и пытаясь махать белым платочком. Её худенькая морщинистая рука дрожала, и она с трудом поднимала ее. Войдя в комнату, Мила подошла к окну и погладила Еву по плечу, чтобы успокоить. Вместо корабля напротив их дома чернела в тумане недостроенная высотка с застывшим краном и зияющими проемами будущих квартир.

– Как я выгляжу? – спросила Ева, повернувшись к Миле и заглядывая ей в глаза, но тут же начала извиняться. – Простите, что я вас беспокою такими глупыми вопросами, но он ведь скоро сойдет на берег!
– Кто – он?
– Папа, мой папа. Я вас обязательно познакомлю. Вы прекрасны, мадемуазель. Как вас зовут?
– Меня зовут Мила. Нужно позавтракать. Я сварила тебе кашу и выжала апельсиновый сок. Давай поедим, а то мне скоро убегать.
– А как же папа?
– Посмотри, корабль еще далеко. Пока он подойдет, мы успеем поесть.

Давно уже у Милы так начиналось каждое утро. До ухода на работу она проверяла, надежно ли перекрыт газ, и запирала ящики с кухонной утварью, чтобы Ева случайно не поранилась, потому что иногда она, как ребенок, игралась всем, что попадалось под руку. Чуть позже приходила помощница, которая кормила Еву обедом и в хорошую погоду выводила на прогулку. В остальное время Ева писала книгу – она часами просиживала над толстой тетрадью, в которую записывала свои «фантазии».

«Фантазии больного человека», – так говорила дочь Евы и мама Милы. Однако Мила любила бабушкин «роман», и когда Ева засыпала, она тихонько открывала ящик стола, в который бабушка прятала тетрадь, и читала всё, что та успела написать за день.

https://www.brd24.com/up/iblock/2a6/2a63502ba4aa9aef253ce22e7234dd20.jpg

Мила не могла точно вспомнить, когда с бабушкой начались странности, но вскоре она уже перестала узнавать родных. И баба Ева, никогда на болезни не жаловавшаяся и державшая на себе весь дом, начала жить в параллельном мире, и единственное, что её хоть как-то связывало с действительностью, – это толстая тетрадь для записей.
– Как назовешь свою книгу? – спрашивала иногда у неё Мила.
Ева в ответ только поднимала глаза с беспомощным взглядом и судорожно прятала тетрадь в стол.
– Не волнуйся, бабушка, я никому не расскажу про твою тетрадь.
– Вы так добры ко мне, мадемуазель. Как вас зовут?
– Мила. Я твоя внучка.
После этих слов Ева начинала громко навзрыд плакать и возмущаться:
– Зачем вы меня обижаете, мадемуазель?

Однажды Мила вернулась домой и застала непривычную картину: Ева не сидела за письменным столом, а стояла у окна в пальто и шляпе, а вокруг неё были узелки с вещами. Рассмотрев их, Мила поняла, что баба Ева собрала все свои вещи.
– Прощайте, мадемуазель, мне пора на корабль, – сказала Ева и открыла балконную дверь.
Мила едва успела выскочить за ней и схватить за руку. С того дня балкон закрывали на ключ.

https://e-libra.ru/files/books/2019/02/24/465410/i_079.jpg

Как-то Мила попыталась рассказать маме, о чем пишет Ева в своей тетради, но в ответ услышала снова: «Фантазии».
– Но откуда эти, как ты говоришь, фантазии? И почему она называет меня мадемуазель?
– Твоя бабушка много французских романов читала. А сейчас в её голове все перепуталось – книжная жизнь и настоящая. Ты же знаешь её судьбу.

Мила знала. Настоящее имя Евы было Хава – так она была записана в дубликате свидетельства о рождении, выданном уже в 1937 году. Дубликат этот был странный: в графе «отец» стоял прочерк, место рождения – неизвестно. Только мать была указана – Шайская Кейла Семеновна, по национальности – еврейка. В 15 лет Хава осталась сиротой, и ее приютили чужие люди. Они рассказали Хаве, что ее мама умерла от воспаления легких, потому что сама Хава ничего не помнила. Врач сказал, что частичная амнезия под влиянием сильных потрясений – это обычное. А позже в паспорте Хаву записали Евой. Так её жизнь началась с чистого листа.

Из тетради Евы

Сегодня у меня был счастливый день – приходила мама. Она села в кресло и разрешила мне вытащить шпильки из ее прически. Волосы у мамы – будто из золота. Они упали до пола, и по всей комнате разлился золотой свет. А еще мама сняла перчатки и отдала их мне – перчатки пахли ландышами. «Запиши всё! – сказала мама. – Они же ничего не знают». Я так просила ее остаться со мной подольше, но она торопилась куда-то и быстро ушла. Только перчатки забыла. А я пишу, пишу, пишу.

Меня зовут Хава, я родилась в 1922 году в Шанхае. Моего деда звали Семен. Он прожил долгую жизнь – родился еще при царе Александре II. Еще мальчиком его выкрали из семьи и забрали в кантонисты. Он прослужил 25 лет, стал унтер-офицером и полным Георгиевским кавалером. За военные заслуги ему дали дом и участок земли в Сибири – так он поселился в Ачинске. Сначала он мыл золото. Потом возил через всю Россию пушнину в Польшу – дорога в одну сторону занимала месяц.

В Сибири же дедушка познакомился с бабушкой и прожил там с ней 25 лет. В Ачинске и родилась моя мама – Кейла. Но в XX веке они перебрались в Ново-Николаевск, который с приходом Советов переименовали в Новосибирск. А раньше это был совсем небольшой город – там жило всего 500 евреев. Дед, заработав на золоте и пушнине, решил начать новый бизнес – скупал кондитерские и продавал сладости и выпечку. Так что моя мама Кейла росла безбедно. Она была красавицей, обожаемой младшей дочуркой.

В мае 1917 года юная Кейла встретила на улице мичмана одного из судов, зашвартовавшихся в порту. Он увидел Кейлу и остановился как вкопанный. А потом догнал ее и пошел рядом. Так весной они и пошли по жизни рядом – Кейла и Глеб. Это была любовь с первого взгляда.

В тот же вечер Кейла спокойно и без обиняков заявила родителям, что выходит замуж. И познакомила их с Глебом.
– Как вы можете пожениться? – развел от удивления руками Семён. – Ведь ни поп, ни раввин вас не обвенчают.
– Я на всё согласен, – ответил Глеб.
– Гиюр – дело серьезное и не быстрое, – пытался отбить у Глеба всякую охоту Семён, но по его тону и взгляду было ясно, что парень ему нравился. – Да встань ты с колен наконец и бескозырку свою надень! Что мнешь ее в руках? Не принято у нас так.
– Я завтра в плаванье ухожу, – почти закричал Глеб.
– Плавай себе. Вернешься – решим.
– Решим, – тихо эхом повторила Кейла и о чем-то задумалась.

Утром следующего дня Кейла и Глеб стояли перед капитаном и требовали, чтобы он, представляющий власть на этом судне, зарегистрировал их брак. Он нехотя согласился и сделал запись в судовом журнале. И Глеб отправился в плаванье, а Кейла – пошла домой.

Глеб вернулся в Ново-Николаевск только в начале 1918 года. Он был ранен – вовсю уже бушевала Гражданская война. Никто не знает, о чем говорили всю ночь Семен и Глеб, но наутро дед объявил о своем решении:
– Здесь оставаться нельзя – погибнем.
И в скором времени вся семья ушла в Китай вместе с частью офицеров армии Колчака. Так все оказались сначала в Харбине, а затем в Шанхае – осели во Французской концессии. В муниципалитете Глеб и Кейла снова зарегистрировали брак. А потом и я родилась. Детство мое было счастливым. Если хватит сил и моих уходящих дней, когда-нибудь отдельно напишу о детстве и жизни в Китае.

Мы прожили в Шанхае до 1937 года. Предвидя войну с Японией, семья планировала перебраться в Америку. Но Кейла уговорила Глеба съездить сначала в Новосибирск: мама очень скучала, часто вспоминала юность в Сибири и родной дом. Тем более что командированные из СССР, бывавшие по делам в Шанхае, очень хвалили молодое советское государство и рассказывали, как хорошо сейчас в Новосибирске и как разросся город. Дедушка был уже очень стар, но я помню, как он кричал и отговаривал отца «идти на поводу». Но маму было уже не удержать: «Мы на неделю и сразу обратно!»

В Новосибирске мы сняли для жилья небольшой флигель недалеко от дома, где мама родилась. Её дом был цел, но оказался занят какими-то конторами. А через два дня папу убили. Его нашли с приколотой к пальто запиской: «За связь с белогвардейцами». Когда папу принесли, мама не плакала и ничего не говорила – просто сидела окаменевшая на полу и смотрела на его лицо. Я села рядом с ней и положила голову ей на колени. Под утро я задремала, а проснувшись, увидела только неживого папу – мамы же нигде не было. К вечеру принесли и её – тело всплыло в проруби на Оби. Что было дальше, помню плохо, только отдельными эпизодами. Даже имя свое с трудом вспомнила. А фамилию мне придумала паспортистка, потому что я ей сказала: «Мы из Шанхая». Она хотела записать меня Шанхайской, а потом подумала, что это очень длинная фамилия, и записала – Шайская.

***

Ева не успела дописать свою повесть. И несколько месяцев после смерти бабушки Мила не прикасалась к ее тетради – даже не могла зайти в Евину комнату. А потом было путешествие – отпуск в Европе. Мила гуляла по улицам, позабыв о намеченном маршруте, потому что за каждым поворотом ждало чудо. Вот эти случайные повороты и будто из-под земли вырастающие сказочные дома, за которыми открывались всё новые красоты, привели ее в морской музей.

Зачем Мила туда пошла – она сама не знала. Бродила по залам, рассматривала модели парусников и древние карты. На одной из музейных витрин лежала раскрытая тетрадь, а рядом надпись: «Ship's log. 1917». Мила наклонилась поближе: её заинтересовали сделанные на русском записи. Почерк был не очень разборчивый, буквы расплывались на пожелтевшей бумаге, но знакомые имена заставили ее внимательнее всматриваться в слова. В какой-то момент Миле показалось, что она теряет сознание – она схватилась рукой за край витрины, чтобы не упасть.

Вновь и вновь Мила перечитывала запись, сделанную капитаном судна: «Свидетельствую, что сегодня, 12 мая сего года, мичман Глеб взял в жены Кейлу. Властью, данной мне командованием российского флота, я подтвердил и зарегистрировал заключенный ими союз».

Вернувшись из поездки, Мила взяла наконец Евину тетрадь, лежавшую, как и всегда, под бумагами в ящике стола, и вставила между страницами новый листок – фото записи судового журнала, сделанной в мае 1917-го. И хотела было уже спрятать тетрадь на место, но рука наткнулась на что-то мягкое. Осторожно Мила вытащила «что-то».

Это оказались женские перчатки из нежного голубовато-белого шелка с вышитой монограммой – переплетенными буквами К и Г. Перчатки пахли ландышами.

Автор - Наталья Твердохлеб

  источник 

От Пушкина до Гайдара: Русские классики, принимавшие участие в военных конфликтах

«Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан», – эти слова Николая Некрасова как нельзя лучше характеризуют русских литературных деятелей. В тяжёлое для отечества время наши лучшие писатели и поэты считали своим долгом с оружием в руках защищать интересы своего народа.

Как Пушкин оказался на Кавказе и почему не успел блеснуть отвагой в битве на вершине Соганлуга

Александр Сергеевич Пушкин (26 мая 1799, Москва – 29 января 1837, Санкт-Петербург) – русский поэт, драматург и прозаик, один из самых авторитетных литературных деятелей первой трети XIX века./Фото: assets.discours.io

Александр Сергеевич Пушкин (26 мая 1799, Москва – 29 января 1837, Санкт-Петербург) – русский поэт, драматург и прозаик, один из самых авторитетных литературных деятелей первой трети XIX века.
/Фото: assets.discours.io



Истинные мотивы, по которым Александр Сергеевич оказался на полях сражений русско-турецкой войны 1829 года, точно не известны. Не исключено, что причиной его появления в армии, которой командовал генерал-фельдмаршал Иван Паскевич, стали события личной жизни. А именно – оставшееся без определённого ответа предложение руки и сердца Наталье Гончаровой. 

Сам же поэт говорил о желании воочию увидеть войну, обозреть «страну малоизвестную» и повидаться с младшим братом Львом, который участвовал в кампании. Пушкин быстро приспособился к бивачной жизни на вершине горного хребта Соганлуга и просто горел желанием подраться с турками. Поэтому во время внезапной атаки вражеских отрядов вскочил на коня и с саблей наголо помчался туда, откуда слышались выстрелы. От непосредственной стычки с турецкими наездниками Пушкина спасли прискакавшие на выручку уланы. Командование чувствовало огромную ответственность за жизнь выдающегося поэта и из соображений безопасности решило вывести его из зоны боевых действий. Получив в подарок от Паскевича трофейную саблю, Александр Сергеевич отправился с передовой в Тифлис.

За какие заслуги Льва Николаевича Толстого наградили орденом святой Анны

Граф Лев Николаевич Толстой (1828-1910) – русский писатель и мыслитель./Фото: chelorg.com

Граф Лев Николаевич Толстой (1828-1910) – русский писатель и мыслитель./Фото: chelorg.com



Графу Льву Толстому также довелось понюхать пороху. По примеру старшего брата Николая он пошёл в армию и вместе с ним попал на Кавказ, где не раз участвовал в стычках с горцами.

С началом Крымской войны Лев Николаевич перебрался на Дунайский фронт, а вскоре начал ходатайствовать о переводе в Севастополь. Просьба была удовлетворена в ноябре 1854 года. За 10 месяцев участия в Крымской кампании писателю пришлось командовать артиллерийской батареей, принимать участие в штурме Малахова кургана, пережить осаду города. Храбрость и мужество Льва Толстого были вознаграждены: ему были пожалованы несколько медалей и орден Святой Анны IV степени с надписью «За храбрость». Высокую оценку императора Александра II получил напечатанный в разгар боевых действий цикл «Севастопольские рассказы» о суровых военных буднях.

Военная карьера Николая Гумилёва

Гумилёв Николай Степанович (1886-1921) – русский поэт Серебряного века./Фото: itd3.mycdn.me

Гумилёв Николай Степанович (1886-1921) – русский поэт Серебряного века./Фото: itd3.mycdn.me

Своими главными заслугами выдающийся русский поэт Серебряного века считал стихи, путешествия (экспедиции в Африку) и Первую мировую войну, на которую в августе 1914-го записался добровольцем. Несмотря на освобождение от службы из-за проблем со зрением, Николай Степанович добился зачисления в Лейб-гвардии Уланский полк и прошёл путь от вольноопределяющегося до унтер-офицера. Сражался в Польше, на Волыни. За исключительное мужество трижды награждался Георгиевскими крестами.

Болезни дважды выводили Гумилева из строя, но, подлечившись, он снова возвращался в окопы. Фронтовые впечатления выливались в стихи, а документальная повесть «Записки кавалериста» регулярно печаталась в петербургской газете «Биржевые ведомости». В августе 1921 года талантливый поэт был обвинён в заговоре, арестован и вскоре расстрелян.

Участие писателя-сатирика Михаила Зощенко в Первой и во Второй мировой войне

Михаил Михайлович Зощенко (1894-1958) – русский советский писатель, драматург, сценарист и переводчик. /Фото: ic.pics.livejournal.com

Михаил Михайлович Зощенко (1894-1958) – русский советский писатель, драматург, сценарист и переводчик. /Фото: ic.pics.livejournal.com



Михаилу Михайловичу довелось поучаствовать в трёх войнах. В Первую мировую он заработал осколочное ранение в ногу, порок сердца (результат отравления газом) и награду – 5 орденов. Получив в 1919-м освобождение от военной службы, добровольцем вступил в действующую часть Красной армии. Принимал участие в сражениях, однако после сердечного приступа был комиссован. Оставив военную службу, посвятил себя литературе.

В первые же дни Великой Отечественной Зощенко подал в военкомат заявление об отправке на фронт, мотивируя свою просьбу наличием боевого опыта. Получив отказ, стал членом группы противопожарной обороны, занимающейся обезвреживанием зажигательных бомб. Вносил свою лепту в приближение победы как писатель, сочиняя для газет и радио антифашистские фельетоны. Деятельность Михаила Зощенко была отмечена в 1946-м медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Детский писатель и по совместительству пулемётчик КА, или трагическая судьба Аркадия Гайдара

Аркадий Петрович Гайдар (настоящая фамилия – Голиков; 1904-1941,) – советский детский писатель и киносценарист, журналист, военный корреспондент./Фото: news.kpnemo.eu

Аркадий Петрович Гайдар (настоящая фамилия – Голиков; 1904-1941,) – советский детский писатель и киносценарист, журналист, военный корреспондент./Фото: news.kpnemo.eu



Впервые участником военных действий Аркадий Петрович Голиков (впоследствии – Гайдар) стал в 1919-м, в 15-летнем возрасте, едва успев окончить Киевские командные курсы. Тогда вместе с остальными выпускниками он был брошен на защиту города от Петлюры. Затем командовал ротой, потом батальоном. В 17 лет стал командиром отдельного полка по борьбе с бандитизмом. Вопреки планам, навсегда связать свою жизнь с армией не удалось: полученная ранее контузия обернулась травматическим неврозом, который не смогли преодолеть даже самые лучшие специалисты. Уволившись в запас, Гайдар нашёл себя в качестве детского писателя.

Когда началась Великая Отечественная, Аркадий Петрович приложил немало усилий, чтобы попасть на фронт, и отправился туда в качестве военкора «Комсомольской правды». Выбравшись из окружения, попал к партизанам. Служил пулемётчиком, вёл дневник отряда. Погиб в октябре 1941-го, попав в немецкую засаду.

Подвиги писателя-фронтовика Даниила Гранина

Даниил Александрович Гранин (настоящая фамилия – Герман; 1919-2017), советский и российский писатель, киносценарист, общественный деятель./Фото: chelorg.com

Даниил Александрович Гранин (настоящая фамилия – Герман; 1919-2017), советский и российский писатель, киносценарист, общественный деятель./Фото: chelorg.com



Великая Отечественная застала Даниила Александровича в Ленинграде, где после окончания политехнического института он трудился на Кировском заводе. Оттуда 22-летним ушёл в народное ополчение. Для этого пришлось изрядно похлопотать, чтобы снять бронь. За 4 года испытал все тяжести войны – танковые атаки, отступление, окружение, ранения и контузии. Блокадная зима прошла в окопах под Пушкино. Затем после окончания танкового училища Гранин отправился на фронт в качестве офицера-танкиста. Писатель сражался на Ленинградском и Прибалтийском фронтах, а закончил войну в Восточной Пруссии командиром роты тяжёлых танков.

Даниил Гранин создал целый ряд произведений, посвящённых военной теме. Главным из них он считал документальный труд «Блокадная книга», соавтором которого стал белорусский писатель Алесь Адамович.

Популярное в

))}
Loading...
наверх