Что читают знаменитости: 10 книг, которые рекомендует автор Поттерианы Джоан Роулинг

Она стала знаменитой в тот же день, когда увидела свет первая книга из серии произведений Джоан Роулинг о Гарри Поттере. Писательница смогла пережить множество испытаний и из бедной безработной превратилась в одного из самых известных и богатых авторов современности. У самой создательницы волшебного мира есть свой список любимых книг, которые она с удовольствием перечитывает и рекомендует своим поклонникам.



«Эмма», Джейн Остин

«Эмма», Джейн Остин. / Фото: www.veche.ru

«Эмма», Джейн Остин. / Фото: www.veche.ru



Этот автор, бесспорно, занимает первое место в списке литературных предпочтений Джоан Роулинг.

Писательница искренне считает, что с Джейн Остин не может сравниться вообще никто. Роман «Эмма» является самым любимым произведением создательницы Поттерианы. Его она перечитывала не один и не два раза, а не менее двух десятков, в чём сама призналась, принимая участие в шоу Опры Уинфри.

«Чистое и порочное», Сидони-Габриель Колетт

«Чистое и порочное», Сидони-Габриель Колетт. / Фото: www.ozone.ru

«Чистое и порочное», Сидони-Габриель Колетт. / Фото: www.ozone.ru



Французская писательница была увенчана славой при жизни и осталась почитаемой после своего ухода в 1954 году. Джоан Роулинг не только любит практически все книги Сидони Габриель Колет, она с удовольствием взяла бы их с собой на необитаемый остров. И на вопрос о том, с кем бы из писателей она хотела пообщаться лично, если бы это было возможно, Роулинг назвала именно Колетт.

«Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны», Элизабет Гоудж

«Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны», Элизабет Гоудж. / Фото: www.blogspot.com

«Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны», Элизабет Гоудж. / Фото: www.blogspot.com



Именно эту книгу Элизабет Гоудж полюбила Джоан Роулинг ещё в детстве. «Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны» привлекала будущую писательницу глубоким смыслом, невероятной душевной чистотой и поисками мира и благополучия. Сказка написана для детей, однако каждому взрослому она придётся по душе и наполнит сердце светлыми чувствами, а разум – добрыми мыслями.

«Достопочтенные и бунтари», Джессика Митфорд

«Достопочтенные и бунтари», Джессика Митфорд. / Фото: www.bit.ua

«Достопочтенные и бунтари», Джессика Митфорд. / Фото: www.bit.ua



Американская журналистка стала кумиром будущей писательницы, когда ей едва исполнилось 14 лет. Именно в то время она прочла книгу «Достопочтенные и бунтари». Произведение оказало на юную Джоан огромное влияние и сформировало взгляды писательницы, которым она не изменяет вот уже много лет. В честь Джессики Митфорд Джоан Роулинг даже назвала свою старшую дочь.

«Команда соперников», Дорис Кернс Гудвин

«Команда соперников», Дорис Кернс Гудвин. / Фото: www.mzstatic.com

«Команда соперников», Дорис Кернс Гудвин. / Фото: www.mzstatic.com



В интервью одному из популярных изданий США Джоан Роулинг признавалась: биография Авраама Линкольна в изложении историка и обладательницы Пулитцеровской премии настолько хороша, что чувствуешь себя её частью, проживая целую жизнь вместе с героями. И отметила, что подобное ощущение даёт только настоящая литература.

«Женщина, которая входила в двери», Родди Дойл

«Женщина, которая входила в двери», Родди Дойл. / Фото: www.ngenix.net

«Женщина, которая входила в двери», Родди Дойл. / Фото: www.ngenix.net
 



Этого автора Джоан Роулинг ставит рядом со своей любимой Джейн Остин. Писательница считает Родди Дойла лучшим писателем современности, называет настоящим гением и восхищается его талантом, искренне считая, что ни один мужчина не может раскрыть женский персонаж столь глубоко и полно, как это сделал автор «Женщины, которая входит в двери». Джоан Роулинг даже призналась в том, что эта книга о женщине, вынужденной жить рядом с деспотом, заняла очень важное место в её собственной жизни.

«Маленькие женщины», Луиза Мэй Олкотт

«Маленькие женщины», Луиза Мэй Олкотт. / Фото: www.besplatka.ua

«Маленькие женщины», Луиза Мэй Олкотт. / Фото: www.besplatka.ua



Героини романа Мэй Олкотт, увидевшего свет более полутора столетий назад, давно и прочно заняли место в сердце Джоан Роулинг. Но только одна из четырёх сестёр стала любимой героиней создательницы Поттерианы: Джо Матч, которая тоже мечтала заняться литературным творчеством. При этом Джоан Роулинг сумело воплотить этот же образ уже в собственной интерпретации, наделив чертами Джо свою героиню - Гермиону Грейнджер.

«Макбет», Уильям Шекспир

«Макбет», Уильям Шекспир. / Фото: www.book24.ru

«Макбет», Уильям Шекспир. / Фото: www.book24.ru



Джоан Роулинг является давней и страстной поклонницей творчества Уильяма Шекспира. Ей очень близок трагизм произведений английского драматурга, а при создании своих книг о Гарри Поттере писательница, несомненно, черпала вдохновение и в любимой пьесе «Макбет». Пристрастный читатель легко сможет провести параллель между мрачной атмосферой, колдовством и заговорами двух литературных произведений.

«Я захватываю замок», Доди Смит

«Я захватываю замок», Доди Смит. / Фото: www.livelib.ru

«Я захватываю замок», Доди Смит. / Фото: www.livelib.ru



В романе Доди Смит «Я захватываю замок» Джоан Роулинг, в первую очередь, очаровала главная героиня. Она столь яркая и непосредственная, что волей-неволей читатель попадает под обаяние Кассандры Мортмейн, решившей вести дневник для работы над собственным литературным слогом. Не избежала этой участи и известная писательница.

«Лолита», Владимир Набоков

«Лолита», Владимир Набоков. / Фото: www.goods.kaypu.com

«Лолита», Владимир Набоков. / Фото: www.goods.kaypu.com



Для Джоан Роулинг роман Владимира Набокова соизмерим по силе и яркости впечатлений с «Эммой» Джейн Остин. Далеко не каждая книга может заставить создательницу произведений о Гарри Поттере плакать. Тем более, когда весь роман знаешь практически наизусть и перечитываешь уже второй, третий или пятый раз. Кроме того, литературный талант Набокова превратил банальную и весьма противоречивую историю в книгу о настоящей, пусть и трагической любви. Именно о «Лолите» отзывается Джоан Роулинг исключительно в превосходной степени. 

Источник ➝

Длинное письмо одной женщине: загадка Константина Паустовского

«Жизнь представляется теперь, когда удалось кое-как вспомнить ее, цепью грубых и утомительных ошибок. В них виноват один только я. Я не умел жить, любить, даже работать. Я растратил свой талант на бесплодных выдумках, пытался втиснуть их в жизнь, но из этого ничего не получилось, кроме мучений и обмана. Этим я оттолкнул от себя прекрасных людей, которые могли бы дать мне много счастья.

Сознание вины перед другими легло на меня всей своей страшной тяжестью. На примере моей жизни можно проверить тот простой закон, что выходить из границ реального опасно и нелепо», — писал Константин Паустовский в своей «Последней главе».

Хатидже

Когда началась первая мировая война, Константин Паустовский, как младший сын в семье, был освобожден от призыва. Но сидеть на университетских лекциях было ему невыносимо, и только в Москве стали формировать тыловые санитарные поезда, Паустовский поступил в один из них санитаром. Так он встретил свою первую жену, сестру милосердия Екатерину Загорскую, Хатидже. Имя Хатидже ей дали крымские татарки, когда она однажды летом жила в татарском селе на берегу моря. Так переводится на татарский русское имя Екатерина.

«…её люблю больше мамы, больше себя… Хатидже — это порыв, грань божественного, радость, тоска, болезнь, небывалые достижения и мучения», — писал Паустовский.
 
Константин Паустовский в молодости
Константин Паустовский в молодости
 

В 1916 году они обвенчались в рязанской церкви, где когда-то был священником отец невесты. Паустовский уже тогда понимал, что он писатель. В молодости судьба изрядно его помотала: после войны он занимался в Москве репортерской работой, несколько раз слышал, как выступает Ленин. Уехал в Киев, был последовательно мобилизован в петлюровскую, а затем Красную Армию, оказался в Одесе, где в те годы жили и работали Ильф, Катаев, Бабель, Багрицкий и другие прекрасные молодые писатели, вернулся в Москву. Все это время жизнь Паустовского и его Хатидже была подчинена одной цели — все должны узнать, как он талантлив, его книги должны выйти… Екатерина была музой писателя, его товарищем, матерью его сына Вадима.

«Отец всегда был скорее склонен к рефлексии, к созерцательному восприятию жизни. Мама, напротив, была человеком большой энергии и настойчивости <…>.

Брак был прочен, пока все было подчинено основной цели — литературному творчеству отца. Когда это наконец стало реальностью, сказалось напряжение трудных лет, оба устали, тем более что мама тоже была человеком со своими творческими планами и стремлениями.

К тому же, откровенно говоря, отец не был таким уж хорошим семьянином, несмотря на внешнюю покладистость. Многое накопилось, и многое обоим приходилось подавлять. Словом, если супруги, ценящие друг друга, все же расстаются, — для этого всегда есть веские причины», — написал Вадим много лет спустя.

Валерия

В 1936 году Паустовский и Екатерина развелись. За два года до этого в их отношениях появилась нервность и напряженность, когда быть врозь еще невозможно, а вместе — уже невыносимо. Вадима отослали из этого безумия в отличную лесную школу. Среду прочего он, левша, должен был по правилам того времени переучиться там на правшу. В школе Вадим подружился с сыном известного ботаника Сережей Навашиным. Однажды на какой-то праздник к мальчикам одновременно приехали их родители. Все друг друга узнали: мамой Сережи оказалась женщина, которой Паустовский был остро и увлечен в 1923 году в Тифлисе. То чувство обрушилось на него, женатого человека, как ураган, но быстро прошло, и он писал жене в деревню, что он «освободился полностью», «все исчерпано», потому что «пережито литературно».

И вот — удивительная новая встреча…

Константин Паустовский и Валерия Навашина
Константин Паустовский и Валерия Навашина

Навашины тоже переживали кризис — ученый собирался уходить из семьи к другой женщине. Паустовский, со свой свойственной ему рефлексией два года колебался и мучился.

«То у него на волоске висел старый брак, то новый», — вспоминал Вадим.

Но тут уже сама Хатидже потребовала от писателя решительных действий. И он ушел к Валерии Валишевской.

Со второй женой у писателя тоже была большая любовь.

«Звэра, Звэра — ты очень любимая пискунья, — ты даже не знаешь, как тебя любят — очень-очень». «Целую крепко, обнимаю, в Москве — не шуруй, будь осторожна, не волнуйся из-за дур». «Звэрунья, лапчатый зверь, твое рязанское письмо до сих пор не пришло», — писал он ей в письмах.

Таня

Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
Константин Паустовский и Татьяна Арбузова с сыном
 
 

Сильная любовь к Валерии не была долгой. В 1939 году он познакомился с Татьяной, женой драматурга Арбузова, актрисой театра Мейерхольда. Паустовский пришел — строгий пробор в прическе, застегнут на все пуговицы. Татьяне он сразу не понравился, а Татьяна ему — очень. Писатель стал присылать ей букеты, по одному в день.

Потом судьба пересекла их в эвакуации, во время второй мировой войны. Паустовский приехал с фронта в Чистополь к своей жене Валерии и ее сыну Сереже, чтобы увезти их в Алма-Ату. По совпадению Татьяна с ее дочерью оказалась там, их он взял в Алма-Ату тоже.

Валишевская три года не давала писателю развод, и в обмен на свободу он оставил ей квартиру и писательскую дачу в Переделкине. Долгое время он жил со своей новой семьей в 14-метровой комнате: он, Татьяна, дочь Татьяны и ее общий с Паустовским сын Алеша. Теснота и неустроенность не печалили Константина Георгиевича, он снова переживал огромную, безумную любовь, какой еще не видел свет.

«Нежность, единственный мой человек, клянусь жизнью, что такой любви (без хвастовства) не было еще на свете. Не было и не будет, вся остальная любовь — чепуха и бред. Пусть спокойно и счастливо бьется твое сердце, мое сердце! Мы все будем счастливы, все! Я знаю и верю», — писал он Татьяне.

Марлен Дитрих

Марлен Дитрих
Марлен Дитрих

Уже в 1964 году Паустовский встретился с Марлен Дитрих. Она прилетела в Советский Союз и первым же делом, еще в аэропорту спросила журналистов про Паустовского. Он был любимым писателем великой актрисы. Однажды она прочла его рассказ «Телеграмма» в интересном издании: русский текст, а рядом — перевод на английский. Для нее это было как удар молнии. Актриса искала другие книги писателя, изданные на английском, но не могла найти. Поэтому в СССР она летела с надеждой встретиться с Константином Георгиевичем. А он как раз лежал в больнице после инфаркта. И когда он, больной и почти совсем слепой, все-таки пришел на один из ее концертов и поднялся на сцену, Марлен опустилась перед ним на колени.

«Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его «откроют». В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно», — говорила актриса.

Бесконечное письмо

Когда Константин Паустовский умер, его сыну Вадиму попали в руки письма к одной женщине, последней возлюбленной писателя — он набрасывал их, работая над своей последней книгой. И они ужасно напоминали те письма, которые в своей далекой юности он писал невесте Кате, Хатидже. Те же слова, те же обороты, те же интонации…

«Именно тогда мне и пришло в голову, что, по существу, он был однолюбом, что все браки и увлечения только дополняли и развивали друг друга, что состояние влюбленности было необходимым условием успешной творческой работы. Он им очень дорожил и, может быть, даже провоцировал его», — вспоминал Вадим.

Ведь не зря герои книг Паустовского писали своим возлюбленным точно такие письма, как автор — своим. Константин Георгиевич писал жизнь и жил в книгах, он «выходил из границ реального», о чем потом жалел. Но для него, гениального романтика, другого пути, видимо, просто не было.

Один исследователь жизни и творчества Константина Паустовского как-то признался Вадиму, что он очень боится: в собрании сочинений писателя будут опубликованы письма ко всем его женам и возлюбленным: «Ведь это будет как письма к одной женщине».

«Не вижу в этом ничего страшного, — ответил Вадим. — Именно потому что это — как письма к одной женщине…».

Популярное в

))}
Loading...
наверх