9 приключенческих книг, которыми зачитывались в СССР, и что в них не нравится детям сегодня

Есть приключенческие книги, которые ребёнок, выросший в СССР, читал в почти обязательном порядке. А потом — играл в её героев во дворе, на даче или — что родителями не очень одобрялось — на пруду. Вот только у современных детей они вызывают очень много вопросов, да таких, что поневоле спрашиваешь себя — почему теми же вопросами не задавался советский школьник?



«Три мушкетёра», Александр Дюма


Воспоминания о книге полны таких слов, как благородство, отвага и умение дружить. Предположим, мушкетёры и д'Артаньян действительно были друг другу добрыми приятелями, но трудно найти отвагу в том, как главный герой обманывал женщину, чтобы оказаться в её постели, и благородство в постоянных затрещинах слугам, вечным отказам честно платить по счетам, когда дело касается денег, и многих других мелких поступках главных героев.



Надо сказать, ироничное отношение автора к собственным героям-дворянам было очевидно французскому буржуа в обществе победившей буржуазной морали, каковым Франция оставалась даже после возрождения монархии в девятнадцатом веке. Советский же школьник некритично верил определениям автора вроде «рыцарственный». Масла в огонь подлил и крайне политкорректный советский фильм, откуда эксплуатацию человека человеком (то есть слуг) убрали вовсе, а моменты с женщинами сильно сгладили, так что герои стали смотреться куда привлекательнее, несмотря на некоторую склонность к пьянству и пренебрежение законами страны (которое заключалось, прежде всего, в жажде убивать — то есть тяге к дуэлям).

Советские артисты (Смирнитский, Смехов, Старыгин и Боярский) отбросили сияние харизмы и на книгу, по которой был снят фильм.

Советские артисты (Смирнитский, Смехов, Старыгин и Боярский) отбросили сияние харизмы и на книгу, по которой был снят фильм.

 

«Необыкновенные приключения Карика и Вали», Ян Ларри


Книга о приключениях уменьшившихся детей вместе с таким же крохотным безумным, но добрым учёным в мире насекомых была призвана рассказать детям больше о живом микромире и расписать, каким технологиям мы могли бы научиться у природы. И действительно, кое-что в новых технологиях появилось благодаря изучению растений и насекомых (а также моллюсков, птиц и так далее) — использование непрямых рёбер жёсткости, например. А кое-что кажется откровенно устаревшим.

Но что особенно вызывает вопросы у детей, так это начало повести. Дети заходят без взрослых к постороннему мужчину, без спроса пьют незнакомую жидкость, а потом милиция находит в доме одинокого мужчины трусы исчезнувших детей и... никакой тревоги помиповоду возможного похищения маньяком. Похоже, малышей прошлого не учили ни безопасности, ни вежливости, а милиция могла защитить разве что от хулиганов — делает вывод ребёнок.

До советских детей доходили слухи и про Чикатило, и про Сливко, но они всё равно не находили ничего странного в поведении Карика и Вали. Кадр из фильма, снятого по книге.

До советских детей доходили слухи и про Чикатило, и про Сливко, но они всё равно не находили ничего странного в поведении Карика и Вали. Кадр из фильма, снятого по книге.

 

«Том Сойер» и «Приключения Гекльберри Финна», Марк Твен


Весёлые хулиганские выходки главных героев покоряли (и до сих пор покоряют порой) не одно поколение детей. Ребята в этих книгах находчивы, по большому счёту добры к окружающим, как бы ни шкодили, и, кроме того, в отличие от многих героев детских книг того времени, демонстрируют, что у детей есть своя, отдельная от взрослых, субкультура — свои представления о правильном общении, о чести, о страшном и интересном. Это противопоставление детских понятий взрослым, среди прочего, и обеспечило живой интерес юных читателей.

В то же время, некоторые вещи современного ребёнка шокируют. Например, эпизод с дохлой кошкой. Если автору он кажется смешным за счёт того, что взрослые придут в ужас от такой грязи, а дети грязь обожают, то в наше время коты для детей — это существа, с которыми устанавливают эмоциональную связь, а не просто часть уличной фауны. Что же может быть смешного в том, что какая-то кошка умерла, а над её тельцем ещё и издеваются? Или индейцы — в современной культуре, с учётом опыта их многовековой дискриминации, стараются показать коренных американцев с максимально человечной и позитивной стороны, а у Марка Твена действует стереотипичный для американской литературы его времени индеец-злодей. А уж шельмование чернокожих, насмешка над их манерой говорить и взглядами, грубости по отношению к ним шокируют отдельно и очень сильно.

Кадр из советского фильма по книге. Юные артисты Фёдор Стуков и Владислав Галкин.

Кадр из советского фильма по книге. Юные артисты Фёдор Стуков и Владислав Галкин.

 

«Человек-амфибия» и «Ариэль», Александр Беляев


Сюжет о мальчиках, над которыми провели опыты, в результате чего те обрали суперсилы — подолгу находиться в воде и взлетать в воздух — в общем-то понятен современным подросткам, выросшим на фильмах о супергероях. К тому же оба героя понравятся любителям дивёрсити: они относятся к небелым народам. Покоритель воды Ихтиандр — представитель одного из коренных народов Аргентины, покоритель воздуха Ариэль воспитан в индийской культуре (но на деле является то ли полностью, то ли наполовину англичанином). Ихтиандр противостоит белому капитализму в лице бездушного предпринимателя Педро Зуриты, Ариэль — разжиганию и эксплуатации религиозного фанатизма, представленным по очереди индуистскими жрецами и британскими миссионерами. Кроме того, Гуттиэре сталкивается с насилием мужа и в итоге разводится. Эти темы также часто освещаются в современном кино.

И всё же и здесь найдутся отдельные вызывающие вопросы моменты. Например, почему доктор Сальватор считается хорошим человеком, если он принёс горе в семью Ихтиандра, сказав им, что их сын умер — и фактически похитил его, оставив себе? В конце концов именно из-за этого ведь сходит с ума и становится нищим отец Ихтиандра — он же опекун Гуттиэре, положительной героини, Бальтазар. Не считая того, что доктор, как завзятый маньяк, держал Ихтиандра в полной социальной изоляции из высокой идеи, мол, чтобы не запятнать его грязью мира. Довольно трудно считать этого человека положительным персонажем только за то, что в конце концов он за взятку освобождает Ихтиандр.

Смутят современных детей и насмешки над христианской верой в «Ариэле». Не говоря уже о том, что встанет вопрос, почему мальчика назвали в честь русалочки (хотя на самом деле, конечно, он носит имя духа воздуха, и это мужское имя, как Рафаэль или Даниэль).

Главные герои книги - юноша и девушка из коренного населения Аргентины, которые противостоят белому капиталисту Педро Зурите.

Главные герои книги - юноша и девушка из коренного населения Аргентины, которые противостоят белому капиталисту Педро Зурите.

 

«Дети капитана Гранта», «Двадцать тысяч льё под водой» и «Таинственный остров», Жюль Верн


Две книги из этой французской трилогии девятнадцатого века были особенно популярны благодаря экранизациям, но любили их дети и до появления на киноэкранах. В первой части два шотландских подростка, мальчик и девочка, отправляются на поиски своего отца в компании помогающим им лорда и леди Гленарван, кузена лорда, майора Мак-Наббса, капитана Джона Манглса и случайно приблудившегося очень рассеянного француза-географа Паганеля. Зная только широту, на которой некогда высадился капитан Грант, путешественники фактически обходят весь мир, проверяя все берега на этой широте — и, конечно, ввязываются в приключения.

Во второй и третьей части центральным персонажем стал уже капитан Немо — индийский принц Даккар, просвещённый человек, ставший жертвой британской колониальной политики. Вообще вся трилогии начинена уколами британцам, и потому положительные герои в ней — преимущественно те народы, которыми помыкали англичане, вроде шотландцев, ирландцев, коренных американцев и индийцев. Неприязнь к англичанам со стороны французов — буквально традиция... Впрочем, для российского читателя все эти три книги, в первую очередь, про невиданные приключения и про одинокого гения-инженера, устраивающего настоящие технические чудеса.

Экранизации добавили книгам Жюля Верна популярности. Кадр из советского фильма *Дети капитана Гранта*.

Экранизации добавили книгам Жюля Верна популярности. Кадр из советского фильма *Дети капитана Гранта*.


Вопросы вызывает не тот факт, что многие из этих чудес устарели — понятное дело, что слишком многого от настолько старых книг ждать нельзя, а стимпанк, стиль, у которого столько общего с книгами Верна, даже в моде. Вопросы у детей, как всегда, этического характера. Например, в наше время трудно принять интерес явно взрослого (тридцать, возможно, с небольшим лет) капитана к девушке-подростку (Мэри Грант). Слуг постоянно держат за пустое место. А сам капитан Немо выглядит маньяком, считающим себя вправе удерживать людей в плену.

Текст: Лилит Мазикина. 

Источник ➝

Страшные истории в русской литературе

Рассказы о встречах человека с нечистой силой — один из самых древних и живучих фольклорных жанров. В народе такие истории именовались былинками, а ученые делили их на былички и бывальщины. В быличках герои рассказывали о личных «приключениях», а бывальщины передавали те, кто при событиях не присутствовал. Писатели XIX века часто вплетали в сюжеты своих произведений старинные «страшилки». Предания о русалках и мертвых женихах, встречах с лешим и чертом — вспоминаем, кто из отечественных классиков особенно любил этот фольклорный жанр.

Василий Жуковский. «Светлана»

Василий Жуковский нередко выбирал для своих произведений исторические и фольклорные темы. Это роднило его литературные баллады с балладами народными — жанром, близким исторической песне. Одно из своих самых известных произведений в этом жанре, «Людмила», Жуковский написал на основе немецкого текста. Это была «Ленора» — «Подражание Биргеровой Леоноре» — немецкого поэта Готфрида Августа Бюргера. А он, в свою очередь, опирался на популярный фольклорный сюжет о том, как погибший жених забрал в могилу невесту. Вторая известная баллада Жуковского, «Светлана», имела выраженный русский колорит:

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили…
<…>
Подпершися локотком,
Чуть Светлана дышит...
Вот... легохонько замком
Кто-то стукнул, слышит;
Робко в зеркало глядит:
За ее плечами
Кто-то, чудилось, блестит
Яркими глазами...

Во время крещенского гадания главной героине явился жених, «бледен и унылый», который увез девушку якобы на венчание. А на самом деле тоже оказался мертвецом. Однако, в отличие от Леноры и Людмилы, Светлана осталась жива: страшная история оказалась ночным кошмаром.

Орест Сомов. «Киевские ведьмы»

Орест Сомов включал в свои тексты былички и бывальщины в их исконном виде. С помощью деталей русского и украинского фольклора писатель старался отразить подлинные картины народной жизни. Его повесть «Русалка» вышла с подзаголовком «Малороссийское предание», а «Кикимора» — как «Рассказ русского крестьянина на большой дороге». В сказке «Оборотень» автор «вывел напоказ небывалого русского оборотня» — простодушного сына колдуна, который по примеру отца обратился в волка, не ведая, что с этим делать и как стать снова человеком.

Герой повести «Киевские ведьмы» — казак Федор Блискавка — женился на красавице Катрусе, которая оказалась колдуньей. Блискавка проследил за женой и стал свидетелем шабаша на Лысой горе:

Невдалеке от себя увидел он и тещу свою, Ланцюжиху, с одним заднепровским пасечником, о котором всегда шла недобрая молва, и старую Одарку Швойду, торговавшую бубликами на Подольском базаре, с девяностолетним крамарем Артюхом Холозием, которого все почитали чуть не за святого: так этот окаянный ханжа умел прикидываться набожным и смиренником. <…> И мало ли кого там видел Федор Блискавка из своих знакомых, даже таких людей, о которых прежде бы никак не поверил, что они служат нечистому, хоть бы отец родной уверял его в том под присягой. Вся эта шайка пожилых ведьм и колдунов пускалась в плясовую так задорно, что пыль вилась столбом и что самым завзятым казакам и самым лихим молодицам было бы на зависть.

Вся история наполнена магическими деталями: Сомов описал страшные ингредиенты для «летательной» мази, которой молодая жена натиралась перед шабашем, дикую музыку на Лысой горе, гибель главного героя и казнь самой Катруси — ведьмы не пощадили ее за то, что она раскрыла тайну своему мужу.

Александр Бестужев-Марлинский. «Страшное гадание»

Александр Бестужев-Марлинский был известным беллетристом XIX века. Иван Тургенев писал в 1869 году: «Пушкин был еще жив, но правду говоря, не на Пушкине сосредотачивалось внимание тогдашней публики. Марлинский все еще слыл любимейшим писателем». Бестужев-Марлинский не стремился к правдивому описанию народной жизни, зато его повести и романы отличались закрученными сюжетами и эффектными подробностями. Герой рассказа «Страшное гадание», офицер, отправился в метель на званый вечер. Он заблудился и попал в деревню на святочные посиделки.

— Мы будем гадать страшным гаданьем, — сказал мне на ухо парень, — закляв нечистого на воловьей коже. Меня уж раз носил он на ней по воздуху, и что видел я там, что слышал, — примолвил он, бледнея, — того... Да ты сам, барин, попытаешь все.

Я вспомнил, что в примечаниях к «Красавице озера» («Lady of the lake») Вальтер Скотт приводит письмо одного шотландского офицера, который гадал точно таким образом, и говорит с ужасом, что человеческий язык не может выразить тех страхов, которыми он был обуян. Мне любопытно стало узнать, так ли же выполняются у нас обряды этого гаданья, остатка язычества на разных концах Европы.

Во время страшного ритуала главному герою явился незнакомец — то ли человек, то ли нечистая сила. События развивались стремительно: поступки, на которые у героев раньше не хватало мужества, убийства, преследование и снова роковая встреча. Как и во многих традиционных «страшилках», в конце герой понял, что все это было просто страшным сном.

Николай Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Вий»

Николай Гоголь был настоящим знатоком страшных историй. Его первая большая книга «Вечера на хуторе близ Диканьки» поразила современников. Пушкин писал о ней: «Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности». Из восьми повестей сборника семь представляют собой по форме бывальщины, которые пересказывает пасечник Рудый Панько. Перед читателями оживают русалки, колдуны и черти, описанные не со страхом и трепетом — что было бы обычно для фольклора, — но с юмором, а иногда и поэтически возвышенно.

Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки, в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были бледны; тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось насквозь при серебряном месяце.
Николай Гоголь, отрывок из повести «Майская ночь, или Утопленница»

К повести «Вий», которая вошла в сборник «Миргород» Гоголь оставил комментарий: «Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал». Вия — фольклорного персонажа, которого считали предводителем гномов и духом преисподней, — Гоголь описал так:

...Ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. …Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное.

— Подымите мне веки: не вижу! — сказал подземным голосом Вий — и все сонмище кинулось подымать ему веки.

Иван Тургенев. «Бежин луг»

Известность пришла к Ивану Тургеневу в конце 1840-х годов, когда в журнале «Современник» стали выходить рассказы из цикла «Записки охотника». Михаил Салтыков-Щедрин считал, что они «положили начало целой литературе, имеющей своим объектом народ и его нужды». Тургенев с таким состраданием описал в «Записках охотника» тяжелую жизнь крестьян, что цензора Владимира Львова, который пропустил рассказы к печати единым изданием, уволили без права пенсии по личному распоряжению Николая Первого.

В произведении «Бежин луг», которое входило в цикл, Тургенев собрал целую коллекцию быличек и бывальщин. Их по сюжету пересказывают у ночного костра мальчишки-пастухи. В рассказ вошли страшные истории про водяных и русалок, домового и призрак умершего барина.

Там не раз, говорят, старого барина видали — покойного барина. <…> Его раз дедушка Трофимыч повстречал: «Что, мол, батюшка, Иван Иваныч, изволишь искать на земле?»
— Он его спросил? — перебил изумленный Федя.
— Да, спросил.
— Ну, молодец же после этого Трофимыч... Ну, и что ж тот?
— Разрыв-травы, говорит, ищу. — Да так глухо говорит, глухо: — Разрыв-травы. — А на что тебе, батюшка Иван Иваныч, разрыв-травы? — Давит, говорит, могила давит, Трофимыч: вон хочется, вон...

Одному из юных пастухов привиделся леший — звал его из реки голосом утонувшего приятеля. Конечно, мальчики посчитали такое видение дурной приметой. И как оказалось, не зря: по сюжету, герой погиб в том же году.

Автор: Екатерина Гудкова

Картина дня

))}
Loading...
наверх